1980-1996... Глава седьмая - Нью-Йорк...

ПУТЬ
Автобиография в стихах


Глава седьмая
Нью-Йорк

В забытый бруклинский отель
Нас привезли глубокой ночью,
Полуприют, полубордель,
Сент Джордж был древен и не прочен.

Облупленные стены, грязь.
Следы мышей и тараканов,
Из бара музыка неслась,
Звенели винные стаканы,

И танцовщицам за трусы
Втыкали доллары клиенты.
Текли бессонные часы,
И было не до сентиментов.

Но ужас первых дней угас,
И продолжалось выживанье,
Английскому учили нас
И объясняли на собраньях,

Как нужно в поисках работ
Себя повыгодней представить,
Кому везёт и не везёт.
И кто на главном рынке правит.

В Нью-Йорке, в самом центре, есть
Живой квартал, богатство мира,
Не первый день торгуют здесь
Миллионеры-ювелиры.

В одном из магазинов там
Был нужен клерк для пересылок
Изделий ценных господам -
Туда меня направил рынок.

С высокой кафедры своей
Спустилась я в подвал глубокий,
Где встретила простых людей
И помощь в жизни одинокой.



Была я голодна порой,
Мне не хватало скудной платы,
И люди ланч свой небольшой
Со мной делили аккуратно.

И, как ребёнка, в сорок лет
Учили языку и делу,
С трудом вживаясь в новый свет,
Я изменилась, похудела,

В дешёвой комнате жила,
Где мыши бегали стадами,
После работы в школу шла
И занималась вечерами.

А через года полтора
Нашла я по газете место -
Были нужны бухгалтера -
Там и служу давно и честно.

Нашла жильё получше я,
Переселилась к океану,
О Брайтон Бич, судьба моя,
Тебя я воспевать не стану,

Но постараюсь описать
То, что я чувствую и вижу,
Чужая родина не мать,
И ищешь то, что сердцу ближе.




На Брайтоне есть таверны,
На Брайтоне есть пивные,
НЭП был таким, наверно,
В той, далёкой России.

Здесь рыбы и мяса груды,
Роскошные натюрморты,
У женщин такие груди,
Каких вы нигде не найдёте.

У женщин такие ж..ы,
Каких природа не знает,
Вся Западная Европа
Со вкусом их одевает.

В кабак завалились хамы,
Таксисты, торговки, дамы,
И туфли от Джино Венуччи
Поскрипывают в толкучке.

Придите на бордвок летний,
Все сыты, довольны, богаты,
Наряды, семечки, сплетни,

Как в Жмеринке старой когда-то.

За рыбой стоят старушки,
В кар-сервисах шум и гам,
У рыжего Пети игрушки
И сто бутиков для дам.




Пассаж, Париж и Фальконе -
Названья из высших сфер,
Средь лавок и лёгкой вони
Гуляет былой инженер.

Он видит больных и нищих,
Нахальных и молодых,
Коляски с обильной пищей,
Развалы забытых книг,

Красоток в линкольнах новых,
Версаче всем напоказ,
И тех, кто на вас готовы
Работать за доллар в час.

Он видит невест везучих
И смокингов стройный ряд,
Когда в ресторанах лучших
Готовят святой обряд.

Матроны с былой Молдаванки
Стоят, запрудив тротуар,
Могучи, как древние танки,
Лицом выдают товар.

"Пора эмигрировать снова,
тепло во Флориде зимой,
семейство уехать готово,
но жалко ремонт дорогой."




Собаки пород различных
Снуют и взад и вперёд,
Узнав друг друга отлично,
Зверей полюбил народ.

Страшась полиции вредной,
Нырнув сквозь людской затор,
Вам тихо торговец бедный
Предложит лекарств набор.

За пару грошей и улыбку,
Склонясь к смычку головой,
Скрипач на маленькой скрипке
Сыграет мотив родной.

Здесь бывший историк гуляет
И смотрит на полных баб
Одессу свою вспоминает,
Дешёвой шашлычной раб.

Певица в изящной фуражке
Идёт по торговым рядам,
Скупает янтарь и стекляшки
С бриллиантами пополам.

Тут автор стихов проживает,
Расцветший на старости лет,
Бумаги ему хватает,
Таланта, как водится, нет.




Чайки ныряют в урны,
Отвыкнув рыбу искать,
Среди картёжников шумных
Звучит незабытый мат.

Над Брайтоном веют бризы,
Свободна морская гладь,-
Мне выдана вечная виза
На этой земле дышать.

Далёкая родина где-то
Всё ищет свои пути,
А я в зарубежном гетто,
И некуда мне идти.

Хоть я не очень молода,
Могла бы полюбить, наверно,
Но так и не дала судьба
Мне в жизни стать супругой верной.

Встречала часто я мужчин,
И несерьёзных, и степенных,
Но сотни всяческих причин
Нас разлучали непременно.

И одиночество порой
Меня отчаяньем пугало,
А мысль окончить путь земной
Довольно часто посещала.




Когда глухая тишина
Войдёт без звука и без тени,
Когда давно сидишь одна,
Руками обхватив колени,

Когда никто не позвонит,
Когда никто не постучится,
Тогда ты сможешь научиться
Молчать и с Богом говорить.

Метро, контора, путь домой,
И завтра тот же круг привычный,
Уборка, стирка в выходной,-
Порядок вечный и обычный.

Порой покупка разрядит
Рутины ход восторгом кратким,
А годы мчатся, жизнь летит,
И на поверхности всё гладко,

Но иногда такая грусть
Охватит сердце в час тревожный,
И дни, что знаешь наизусть,
И этот мир, такой несложный,

Захочется разрушить вмиг
И, задохнувшись от полёта,
Издать, как птица, дерзкий крик
И взмыть над дремлющим болотом.




Но зрелый разум мне твердит,
Что в годы старости глубокой
Я вспомню серенькие дни,
Как счастья важные уроки:

Могу писать, могу дышать,
Свои несут по свету ноги,
За каждый миг должна сказать
Спасибо и судьбе, и Богу.

Так хорошо побыть одной
В спокойной комнате, в молчанье,
Одну страницу за другой
Листать в каком-нибудь изданье.

Быть, наконец, самой собой
Без обязательств и стеснений,
Наедине с своей судьбой,
Подальше от людей и мнений.

Мне вдруг открылся мир высот
Великих мастеров духовных,
И, хоть тоска порой берёт
И сердцу тягостно и больно,

Но взгляд на мир уже иной,
И о себе иное мненье:
Как всё живое под Луной,
Я только духа проявленье,




И тело бренное теперь
Уже слабеет понемногу,
Ни накоплений, ни потерь
Не взять в последнюю дорогу,

Иду по жизненной тропе
И цепи тяжкие теряю,
В закрытой тела скорлупе
Просветы духа замечаю,

Намёки дальние вестей
Мне ухо чуткое доносит,
Умолкла музыка страстей,
И тишины сознанье просит.

И лишь теперь, как дар небес,
Я каждый день воспринимаю,
И выше всех мирских чудес
Остаток жизни прославляю.

1980-1996

* * *

© 1979-2004 Любовь Флиттер