Юродивый

Обгорала кожа скитальца,
По знойной пустыне бредущего.
Солнце вонзало жальца,
Но он ждал явления Сущего.

Он брёл по пустыне уже тысячу лет
Ободранный, дикий, голодный.
Он забыл что такое нормальный обед,
Но душой обладал свободной.

Он знал, что лишь испепелит
Солнце его лучами,
Сущий силу свою явит,
Предстанет перед очами.

Он знал благословением
Или, может, проклятием,
Отправит его в забвение
Мощнейшее заклятие.

И Сущий явился перед бродягой,
Исполнил скитальца желание.
И тело валялось рядом с корягой,
Избежал скиталец карания.

За то что тело истязал
За Бога и Христа,
И голодом себя терзал,
Достоин он креста!

Спустился чистый серафим
И душу вверх вознёс.
Скиталец видел: не один
Он средь людей и звёзд.

И к Сущему его повёл,
Всё тот же серафим,
А в комнате, куда привёл
Два кресла и камин.

И разговор пошёл мудро,
К ногам клонилась тень.
И разговор зашёл про то,
Что кончен нынче день.