Последний день овечки

С небосклона солнце золотое
В этот день с тоской смотрело вниз,
На расстрел вели овечку Долли
Активисты общества Гринпис.

В разнотравье двигались колонной,
Долли на аркане волоча,
Транспарант: «ИЗБАВИМ МИР ОТ КЛОНОВ!»
Парусил полоской кумача.

Ковыли шумели в поле чистом,
Бабочки кружились над травой,
Оптикой сверкая, журналисты
Шли по полю шумною толпой.

Жертвы ожидал зелёный Молох,
Злобою в сердцах людских горя,
В пушку туго набивали порох
И картечь два пьяных пушкаря.

Журавли печально пролетели
К месту проведения работ,
Где из одноразовых панелей
Собирали белый  эшафот.

Жизнь-овчинка, траченная молью,
Жалобно заблеяла овца,
На орлёнка посмотрела Долли,
Скорбный взгляд направив в небеса.

«Посмотри, товарищ мой пернатый,
Как в небытие уходит клон,
Как овечку высшие приматы
Отпущенья сделали козлом!

Не блести печально опереньем,
С вестью этой некуда лететь,
В мире вашем клонам, к сожаленью,
Строчку жизни вычеркнула смерть.

Не лети за клином журавлиным,
Смысла в этом нету ни шиша,
Станет ноосферы кислой миной
Клона рукотворная душа!..»

Смертный холод орудийной стали
Навела нетрезвая рука,
Приговор невнятно прочитали,
От окурка занялась пенька,

Грянул выстрел… Точка жизни бренной,
Раскололись эхом небеса,
И куда-то вдруг исчезли тени,
Хоть до полдня битых три часа.

Завершились клоновы мученья,
Всё прошло за несколько минут,
Лишь подумал, что идут ученья,
Близлежащий населённый пункт.

Всё засняв на видео и фото,
Репортёры плакали тайком,
Догорали щепки эшафота,
Пахло жжёным соевым белком. 

За собою сор собрав в пакеты
И в рюкзак орудие убрав,
Шли борцы за чистую планету,
Шли назад среди высоких трав.

Но осталась в сердце боль тупая,
Стала Долли горсткою золы,
Горько, если люди поступают
Хуже, чем последние козлы.