Агония

   Однажды, я шел по тропке, играя палкой, в месте, где обычно бывало много змей. Но в этот раз ни одной не попадалось. А змей я никогда не убиваю; палка - только на всякий случай. Я уже ослабил внимание, как вдруг, то, что я принял за сучек, внезапно зазмеилось из-по ноги. От неожиданности, я ударил гадюку палкой, и , видимо, переломил ей позвоночник. Она осталась на месте, бешено извиваясь. Помочь ей, конечно, было уже нельзя. Мне оставалось только присуствовать при агонии.

   Вначале, цель ее движений, очевидно была - любым способом вогнать в меня весь свой яд, но сломанный позвоночник позволял ей только крутиться на месте. Но затем, характер движений ее существенно изменился. Может быть, каким-то эквивалентом чувства или сознания, она поняла, что навсегда прощается с этим миром. Я стоял как загипнотизированный. Ее метания и извивы прияняли какой-то грациозный характер. В них как бы угадывалась, то страстная мольба, то хвала за все, что было в ее жизни.
 
   И тут мне стало не по себе. Вдруг в ее движениях я увидел что-то вроде тотальной страстной любви ко мне: да, пусть я приговорил ее к быстрой смерти, но я последний, кто видит ее в этом мире, и от меня зависит все, если только кто-то еще мог бы, что-то дать ей на земле.

   С тяжелым чувством, я побрел назад по тропинке испещренной тенями и пятнами еще теплого августовского солнца. Почему-то подумалось: а как ведут себя жертвы серийных садистов-убийц перед кончиной, и что чувствуют сами маньяки? Наверное, то что ввергло меня в печаль и уныние, для них - момент наивысшего торжества и наслаждения? Для них, всю жизнь вынужденных чего-то недополучать (по их мнению, конечно)...