Гиперболический личный вклад Боцмана в антиалкогольную компанию

Боцман, (в нос ему серьга)
был отчаянный гуляка.
Вылезая из оврага,
плохо слушаясь руля,
черпая бортами воду,
вышел к винному заводу
в ночь на третье ноября.

Поглядел - кругом темно.
Видит - светится окно.
Подошел к нему поближе.
Заглянул.
А там подстрижен,
и с лицом как из бетона,
чистит штык солдат ОМОНа.

Перед ним консервов банка.
Чует боцман - будет пьянка,
(увидав бутылок строй.)
"Эй, солдатик, я с тобой.
Одному хлебать не дело".
Стукнул в дверь.
Она слетела.
Извинился, как сумел
и напротив парня сел.

Тот немного удивился -
раз вошедший извинился -
не засветишь между глаз,
хоть и есть такой приказ.

Посидели. Помолчали.
Боцман тих. Глаза в печали.
Говорит солдату: "Я,
нынче списан с корабля
и оставлен без поддержки
и валюты и рубля.
А вчера я пропил с горя
все что вывез из-за моря.
Не скупися, угости".

Гости на Руси в чести.
Дал боец бедняге сушку.
Тот схватил в пол-литра кружку.
И кричит: «Налей, браток,
на один, на мой глоток».
Солдат налил двести грамм.
Ну а боцман: «Это срам.
Полбутылки это, ведь,
только шею протереть».

Вот солдат и долил кружку.
Боцман стих. Понюхал сушку.
Спину выпрямил как штык.
Сдвинул в сторону кадык.
Только раз солдат моргнул.
Боцман выдохнул. Глотнул.
Посидел с открытым ртом.
Оживился. А потом.
Развалившись, будто краб,
повздыхал, что нету баб.

Хоть солдат и был-бывал,
но такого не видал.
И решил, – чем хуже я?
Разве школа и семья
не учили меня пить?
Значит, так тому и быть.
И за раз, в один прием,
управился с бутылем.

И скорей предубежденье,
а не это упражненье
в душной замкнутой среде,
привело его к беде.
Выложив обед на стол
лег солдат, в себя ушел,
и закрывши светлы очи
пропустил остаток ночи.

Это зря. Ему б не пить,
а за боцманом следить
надо было в этот час.
Но лукавый водит нас.
(Самому, блин, выпадало,
спутав завтра и вчера
обмакнув в салат едало,
пролежать так до утра.
Но об этом в другой раз.)
Что ж  продолжим наш рассказ.

Боцман празднует удачу.
Все допил. Но незадача.
Хоть дела пошли резвей.
Чувствует себя трезвей.
Что сегодня он порол?
Толи водка, толь рассол?
Эх, ему б добавить пива.
Да откуда ж?
Но на диво.
Запахом родных яслей
потянуло от дверей.

Боцман, словно сивый мерин,
взгляд тупой, но шаг размерен.
Вот уже в который раз,
включив внутренний компАс
и не чувствуя преград
отыскал в потемках склад.
Вот теперь он начал пить.
Надо долго говорить.
А дела текут мгновенно.
Водка, как и Пиво, тленна.
Видно час ее настал.
Боцман выдохся.
Устал.
Но усталость превозмог
И к утру сказал:  «Я смог».

И ушел, кренясь на бок,
потеряв в грязи сапог.