Матросов

Рота черноносых матросов,
Упёршись до боли в берег
Чистит сверкающих килек
И папиросами бредит

Купает члены тела в чулане
Чуя чугунное чудо
С часами и чашками в чемодане
В себе своё слово будят.

А юный боцман Тельняшкин
Ампутант без руки и уха
Ковыряет игру в пятнашки
С комом тополиного пуха

Сиротливо прижалась к причалу
Рота черноносых матросов
Повторяя опять и с начала
Черноносых рота матросов

Матросов Александр закрыл грудью,
Сиськами зажал амбразуру
Задавил попугая Сильвера Джона,
И уплыл в море в джонке.

Укоротив себе свои руки
И трёхпалые сильные ночи
Дружно грёб он по широкому морю
Вспоминая свой героический подвиг

И плакал и выл от горя
За свои трёхпалые ноги
За Причудливый выворот шеи
И Тельняшкина - юного боцмана

За ошейник Литовского пуделя
Кровожадно избитого совестью
За актрису театра уездного
Своей ролью выпитою полностью

И ушедшего с чистыми лапами
В мир параллельный и фиолетовый
Так, налегке, с доброй рожею
Выворачивая бессонницу

Запивая стакан водки водкою
И рыдая за матроса Тельняшкина
За сумбурную сволочь Матросова
За глаза литовского пуделя

Кровожадно сожравшего совесть
За забором в углу у амбара
Где курили махру санитары
И где за сапёром уходил сапёр…