Плач домовых. русская легенда переложенная на стихи

Однажды когда Чуйко спал,
Сквозь сон плач тонкий услыхал.
Прислушался. На печке сел.
Звук плаче со двора летел.

«Что там за диво за такое?»
Чуйко подумал, не спокоен.
Он тихо с печки в низ сошел
И крадучись во двор пошел.

Тихонько выйдя на крыльцо,
Чуйко вдруг видит – никого.
Двор пуст, залитый лунным светом,
А плач все слышится при этом.

Прислушался он и вот…вот …
Плач то с околицы идет.
Ступив в росистую траву
Чуйко понесся по двору.

Он пересек его стремглав,
И на околицу вбежав,
Стал словно вкопанный в земле.
Того он не видал нигде.

Десятки маленьких людей
Рыдали кто кого сильней,
Когда на небо взгляд бросали.
Руками слезы вытирали.

А в небе всадник ясен был.
И белый конь его уныл.
Лицо же всадника того
Страданьями искажено.

Ведь всадник был пронзен стрелой
Кочевников, ничьей иной!
Он понукал коня сквозь боли,
Уйти пытаясь от погони.

И Чуйко увидал врагов,
Меховы шапки степняков,
И копья длинные в руках.
Заплакал всадника узнав.

Для Чуйко всадник был отцом,
И звался Волей-Храбрецом.
На землю Чуйко тут упал
И вмиг сознанье потерял.

Лишь утром матушка нашла
Его, когда доить корову шла.
Насилу в чувства привела
Взяла на руки, в дом внесла.

А позже Чуйко рассказал,
О том, что ночью увидал.
И поняли все что, как живых,
Чуйко увидел домовых.

И то, что плач он слышал их,
Тех человечков домовых.
Они же плачут лишь тогда,
Когда семье грядет беда.

А также смерть он может значить,
Семьи хозяину, не иначе.
И вред ли что-то будет хуже
Слез всех селянских домовушек.

«Парнишка видел степняков.
Не их ль набега ждать нам вновь?»
То молвил Воля. «Сущий бред»,
Пастух, зевнув, сказал в ответ.

«Старинных кто не чтит примет,
Тот человек глуп, не в себе!»
Ответил Воля пастуху.
«Дадим же мы отпор врагу!»

Оружье стали чистить все,
Дозор поставили везде.
И стрел сготовили припас,
Чтоб были точно, в нужный час.

А ночью все ж набег случился,
Степных. И долго он продлился.
Да только ждали степняки,
Людей заснувших, не борьбы.

Наткнулись, шапки меховые,
На стрелы, на мечи лихие.
Бой долог был и сутки длился,
Но вражий след вскорь испарился.

Ушли степные с пораженьем,
С большой потерей, посрамленьем.
А Воля ранен был стрелой
В плечо, но все ж живой.

И стойко боль превозмогая,
Он сыну молвил, улыбаясь,
«То все пустое. Нет бойца,
Что не был ранен никогда!»

«Но, сын, когда б не слышал ты,
Плач человечков-домовых,
То мы б село не отстояли,
А в пепелище погибали.»