Прощание
в нем не было тебя,
лишь плакал уходя
февраль осиротевший –
в нем не было тебя.
И струйками дождя
сбегала моя жизнь
по щёкам побледневшим.
Сбегала от меня...
Глаза в углу сидевшей –
той, что не я... не я...
читали на стекле
окна,
заиндевевшего
за ночь: «Одна... одна...».
Лихие письмена.
Шифрованные письма
оставил на стекле
взмах леденящий крыльев
твоих.
Ей душу вскрыли,
считали ее мысли,
грехи. Как на игле
теперь ее душа:
кровит, болит и мучит.
Мучителей научит
страдать за всех. Дыша,
терпеть не перестанешь
свою сквозную боль
(дышать едва ль устанешь).
Уйти себе позволь
и вдоволь нагуляться
эдемскими аллеями.
Пусть те начнут смеяться,
кто душу истерзал,
тебе-то что терзаться...
...но твой лица овал
стоит перед глазами:
ты просишь всё простить
неглупыми словами,
ты просишь всё забыть,
забыть, забыться снами...
...но твой лица овал
навек перед глазами...
Не рваный сон – душа,
изорванная в тряпку,
приснилась мне
вся жизнь:
заплатка на заплатке.
Твоя душа легка и
ей -- легко
подняться выше.
Высоко
летают птицы, ангелы.
Я – к бесам
всем весом.
Прости – и мне зачтется.
На спице птица
недолго бьется.
Свидетельство о публикации №104071700081