Кукушка

Я не верю поверьям и всяким дурацким приметам,
Я реальную жизнь принимаю такою, как есть,
И не годы авансом считает кукушка мне летом –
Мне кукует кукушка про финский пристреленный лес…

Мне отец говорил, что “кукушки” с деревьев стреляли,
В перекрестье прицела, как в тире, спокойно беря,
Наш командный состав деловито они выбивали,
Узнавая по сумкам-планшеткам и накрест ремням.

Закрываю глаза. И отчётливо, явственно вижу:
В поиск группа идет. Чуть сереет холодный рассвет.
Маскхалаты, приклады – всё белое. Быстрые лыжи…
В этой группе уходит отец, сдав медаль и партийный билет.

Выстрел. Первый  упал, а откуда стреляли – не видно.
По опушке рассыпались, разом со снегом слились.
И сибирский охотник неказистыи, медлительный с виду,
С той “кукушкой” поспорил. Поспорил на смерть или жизнь.

Час в снегу пролежишь и замёрзнешь – заданье насмарку,
Шевельнёшься – и снайпер уложит тебя наповал.
Сибиряк прикрепил свою шапку на лыжную палку,
Осторожно вперед из-под ели её протолкал.

И попалась “кукушка” на эту простую уловку.
Выстрел. Пригоршня снега с высокой сосны сорвалась.
Трехлинейкой повёл сибиряк и, прицелившись ловко,
Финну пулю влепил, словно белке, как водится, в глаз.
 
Грузным комом с вершины свалился трофей необычный.
Обступили бойцы, на его снаряженье дивясь,
На немецкий прицел и на термос английский отличный,
На галеты из Дании, шведскую лыжную мазь.

Командир дал приказ продолжать по маршруту движенье.
Снова белые тени поплыли меж елей густых.
Сибиряк в своей шапке дыру рассмотрел с сожаленьем.
Финна снег засыпал и на скулах не таял – остыл…

Я не верю поверьям и всяким дурацким приметам,
Я реальную жизнь принимаю такою, как есть.
Нет, не годы авансом считает кукушка мне летом –
Мне кукует кукушка про финский пристреленный лес.