Как шлюха шлюхе

- Ало?
- Ало.
- Кто это?
- Я.
- Аля?!
- Здравствуй…
- Ну, привет, подруга.
- Я тебе  подругой никогда не была и нынче - тоже.
- А кто ты мне -  нынче?
- Борис запрещал мне материться, я и не буду. Кем была, той и осталась.
- Аля… Я боюсь тебя понимать…
- Значит, все поняла. Для меня что-нибудь есть?
- Тебе нужны деньги? Хочешь – дам? Сколько?
- Ты   –  добрая?!..  Или… Неужели в самом деле боишься?  Мне смешно.
- А мне нисколько.
- Но Бориса-то больше нет!
- Ну, если про Бориса  –   то него осталось много друзей.  И если хоть одному из них хоть кто-нибудь намекнет, что я на тебя надавила хоть голубиным перышком, хоть на краешек твоего левого мизинчика, хоть поверх колготок, шерстяного носка, и зимнего сапога… Ты же знаешь меня, знаешь, как я люблю себя и свой покой! Аля, возьми деньги, а?
- Лола, ты меня знаешь тоже. Когда это я кому-то на кого-то жаловалась? Я свои проблемы решаю сама. И зарабатываю – сама. И развлекаюсь – сама.
- Вот-вот, заработаешь, развлечешься, а потом решишь, что я – твоя проблема. И решишь ее. Аля, я Бориса не боялась. Я его понимала. И не боюсь Борисовых друзей. Я их тоже понимаю – всех. Я знаю, чего от них ждать. Я и Игната с  Боньдей понимала…
- Подонки.
- Да, подонки. Понятные –   страшные, подлые, мерзкие., Чего ж их бояться – ну, руки  после них потщательнее вымыть, ну, душ принять погорячее.  Не боялась я их – я тебя боюсь, девочка, тебя. Потому что не понимаю. Не понимала и не понимаю.
- Лола…  я же работала с тобой. Я на тебя работала. С самого начала и всегда. И ты… Мне казалось, наоборот… Ты меня ограждала и подсказывала. И использовала! Ты очень выгодно меня использовала.
- Я и телевизор использую. Хоть ни черта в его электронике не понимаю.
- А чего в нем понимать – три кнопки всего. Меньше только у игрального автомата – одна.
- Вот то-то и оно. Я тебе как шлюха шлюхе скажу - у мужиков столько же. Я когда тебя первый раз увидела, я не тебя видела, я видела такую вот кнопочку серебряную:  клацнешь ею, у них внутри что-то забулькает, и из всех дырок монеты сыпаться начинают.  Ты свою цену помнишь?
- 500$.
- Ты  хоть теперь понимаешь, теперь-то тебе объяснили, какая это несуразная цена?! Что таких цен не бывает?!
- Если платили – значит, бывает. И возврата не требовали.
- Требовали. Четверо.
- Ты не говорила…
- Чтоб ты уверенность, кураж  потеряла?… Тем более…  двое потом опять тебя просили.
- Не пустила?
- Почему, не пустила – покуражилась, штраф наложила и пустила. Так один опять возврата потребовал. Придурок…
- …
- Что хмыкаешь?
- Ты  ведь про штраф не стала напоминать?
- Нет, только деньги  мелочью разной начала отсчитывать, путаться, пересчитывать…К концу третьей сотни  он одумался.
- Еще был?
- Нет. Я ж говорю, придурок…. …Ну, чего замолчала? Неужто переживаешь, что из 79 мужиков нашлось трое тебя не оценивших?
-  И шести женщин.
- Что?
- 79 мужиков и 6 женщин.
- Да разве ж то женщины!…
- Почему?
- Где?
- Я этот анекдот знаю.
- Я тебе его и рассказала.
- …
-…
- Почему… ….что во мне такого? Почему они платили? А потом возвращались и платили снова? И Борис платил,  возвращался и снова платил, а потом заплатил, расплатился  и забрал меня? Почему? Что во мне увидела ты -  серебряного?  И они? И он…
- Ах, вон оно что…
 - Что – оно?  И почему – «ах»?..
-…
 - Ну, чего замолчала?!
- Девочка испугалась…
- Не зови меня девочкой!
- Могу и не звать…
- И не куражься.
- Почему?
- Где?
- А ведь я-то Борису ничего не обещала, могу и ответить.
- А не надо отвечать Борису, ответь   –    мне.
- Опять словами играешь, грубишь опять… А знаешь… Я ведь пару раз почти решилась… Как-то я даже деньги отложила… Хотела заплатить тебе эти поганые 500 баксов, чтобы и мне досталось… Чтобы хоть час ты побыла со мной и не хамила бы… а как с клиентами… Как с людьми…
- …
- …
- Лола…
- Оля я! Слышишь - Оля.
- Лола!
- Слушай, а в самом деле  вот –   500$, и ты приезжаешь ко мне! И зовешь меня Олей. Целый час, а?
- Лола, крыша поехала?! С какими людьми?! Они же клиенты!  С ними все было  –  лажа! Ты же меня сама этому всему научила! С кем улыбнуться,  когда наклониться, где дотронуться, насколько задницу оттопырить, как  реснички опустить…  Ты хочешь, чтоб я и перед тобой наклонялась, опускала и оттопыривала?!
- А перед Борисом ты попочкой не виляла,  талией не крутила, глазками не посверкивала?
- …
- …Какой странный у нас с тобой разговор…  Не женский… Слишком много пауз.
- …
-  …Эй, ты еще здесь? Помнишь? Я  спросила  про Бориса. А  не ответишь – повешу трубку.
- …
- … Сначала он был просто клиентом…
- Пожалуй, эту часть можешь опустить. И следующую.   Переходи к третьей.   
- … Пожалуй, я повешу трубку.
- Девочка, ты не забыла, зачем звонила? Работа для тебя  –   есть. Клиент  –   есть. Но это… если я не повешу трубку.
-…
- И не матерись… 
- …
- Шепотом тоже –  Борис же не велел?
- Если у тебя есть клиент для меня, значит, тебе он вдвое нужен!
-…
- Не зови меня девочкой.
- …
- Я не понимаю, что ты хочешь от меня услышать!
- Я объясню. Начинать?
-  Хорошо, но прежде ты ответишь мне.
- Не обещаю.
- Тогда я…
- Ну-ну, тогда ты…
- Тогда… Помнишь, я тебе говорила, что выбросила телефон Алексея Федоровича?  Так вот, я тебя обманула. Можешь вешать трубку. Уж он-то меня работой обеспечит.
- Два года назад… Да, ты его давно потеряла!
- Когда  это у меня терялись платежные документы?
- А тебе не противно будет возвращаться домой?
- Поэтому я и позвонила –  тебе… а с ним… Ничего…  ну, руки  потщательнее вымою, ну, душ приму погорячее.
- Ладно, что попусту пугать друг дружку… Сначала… Что хотела от меня услышать   –  ты?
- То, на что ты мне не ответила: зачем я им всем, Лола?
- А-а-а, это… Хорошо… я отвечу… если ты… если ты повторишь вопрос… если правильно повторишь.
-…
-…
-… зачем я им… Оля?
- Господи… как же у тебя так получается… Мороз по коже и испарина по хребту…
-…
-…Когда я первый раз тебя увидела – изнасилованную, с порезанными венами…  17-летнюю, такую чистенькую!… Помнишь, ч то я тебе сказала?
- «Иди-ка ты к мамочке с папочкой»
- И ты вернулась с папочкой. Я попыталась объяснить ему, да и ты рядом стояла, так что - слышала, что тебя ожидает. А он ответил: «Она справится.»,  повернулся к тебе – «Ведь так?». Ты улыбнулась ему и ответила: «Справлюсь»… Ты улыбнулась… ты так улыбнулась!…
- Ты спросила: «А клиенту вот так же улыбнуться сможешь?»
- И ты ответила: «Просто».
- И ты потребовала: «Улыбнись! Сейчас! Мне!»
- И ты улыбнулась… улыбнулась… Как солнышком погладила…  Я ответила?
- Нет!  Улыбаются все! И от клиентов я улыбками не отделывалась!
- Сколько в мире теннисистов, а турнир за турниром выигрывают 3-4 человека… Сколько в мире актеров, актрис, а кого хочешь увидеть на экране ты? – 3-4 человек…  Такой как ты, в Москве больше нет.  Когда ты обращаешься к человеку, ему самому хочется улыбнуться… улыбнуться  и растаять.
- Но ты же знаешь, мне не только улыбались!
- Да, не только… Над тобой измывались, в грязь втаптывали,  а ты… ты не пачкалась… и… самое странное… ему стыдно не было тебе в глаза смотреть, разговаривать  с тобой после этого…
- …
- …Знаешь, недавно была в Праге… Старые районы там… все время  диснеевская «белоснежка» в голове…  нечто совсем-нереально-сказочное, почти мультяшное, бросить окурок на мостовую  –   страшно, плюнуть  –   невозможно… Недаром, даже твоя Цветаева там была счастлива… эх, не вовремя я  была, говорят только сейчас, вот-вот зацветут магнолии…
-…
-…так вот с тобой, как в Праге…
-…
-…
- Было.
- Что – было?
- Со мною было – как… А теперь я убила.
- Кого?
- Бондю и Игната.
- Всё-таки ты…
-…
- Как ты решилась пойти к ним? Они  – садисты, а ты Борисова подруга, почти жена…
- Что они могли – избить? Боль?… Ты меня выучила ее терпеть, это не страшно.
- Не избить – убить.
- Смерть? – я ее уже видела, это не страшно, и с нею кончается боль.
- А что страшно?
- Любимые. Они уходят… вот тогда и приходит боль…   и утишительница –  смерть.
- …
-… Я не понимаю, почему они не убили меня…
- Бондя с Игнатом?
- Нет.. они что – одноклеточные,  ты их понимала, я их понимала тоже. Они могли бросить меня охране, и бросили бы, но потом, они  решили сначала сами… вдвоем…
- Как всегда…
- Как всегда.  Одноклеточные с тремя кнопками. Я нажала на одну – и они выгнали из комнаты своих быков, я нажала на другую  –   и они  начали друг на друга орать,  нажала на третью  –  они открыли пальбу….
-…
-… кнопка  –   действие, кнопка – действие… Раньше я нажимала на кнопку, и мужик улыбался, нажимала на другую, и он чувствовал себя «мужчиной», нажимала на третью – он платил сумасшедшие чаевые, а теперь  чик  – и друзья орут друг на друга, чик  –  они  стреляются… чик-чик-чик… и они в крови… чик – мертвы.
-…
-… почему они не убили меня… охрана?
- Они услышали выстрелы и ворвались в комнату. Бондя и Игнат в крови. Ты в сторонке за столиком кофе пьешь. Двумя пальчиками чашечку держишь. Сахарок размешиваешь. Ложечкой позвякиваешь. Губки вытягиваешь. Сигаретка дымится рядом…
- Не было ложечки… Ты же знаешь, я пью без сахара и молока.
- Я знаю. А они помнят – ложечка звяк-звяк… 
-…
-…Хрипящий Бондя,  окровавленный Игнат, тянущийся к выпавшему пистолету… «Гнат! Это она?!»…-  «Какой х-хрен она?! Дайте!». Ему подали пистолет.  «Обойму!». Ему перезаряжают пистолет. «Пом-могите!» указывает он на Бондю. Его подтаскивают к Бонде, и Гнат всаживает всю обойму в еще живое тело. И только после этого теряет сознание.  И все это под твое: звяк-звяк, звяк-звяк…
- Я встала и пошла. И ни один не остановил меня.  Ни один. Молча уступали дорогу.
- «А она допила кофе, ложечку бросила,  встала, одернула юбчонку и пошла. По крови…  С презрительной мордой суки  подиумной… и…»
-…
-…там тащат Гната на выход, а у меня челюсть свело от похоти… у меня…» - «Да представляю я, что у тебя. Что ж  выпустили-то?» - «Не знаю. Бондя мертв, Гнат не жилец –  его и точно не довезли до больницы –   и… мы же без них – никто! может, я Борисовых людей испугался, а?… Не знаю я!» 
-…
-…
- Что же мне делать, Ло… Оля, что мне делать? Я опять неживая. Мне опять холодно, но я не хочу больше в ванну! Оля, что мне делать?!  Почему они бросают меня?!
- Не вешай трубку, эй, подожди, не вешай трубку!
--------
- Ало?
- Лола? Че надо?
- Аля звонила.
- Тебе? Че?
- Работу просила.
- Че?! И ты?!
- Не рычи на старую женщину.
- Ты ее присказками не отмазывайся! Старая! Тебе это еще лет 50 не грозит. Ну, ладно, ну прости. Ну, ошарашила ты меня.
- А ты брось придурка корчить. Нормально с ней теперь будет.
- Что? Неужто, мужика  нашла?
- Нет, расплакалась.
- А она умеет?
- Не очень, но я помогла. И все-таки… у нее осталась визитка Губенфельда… 
- Ничего, мы намекнем ему…
- А он послушает вас?
- Не послушает нас, послушает других, а не других, так третьих… устроим мы  ему рекламную компанию… он подумает-подумает… он поймет, чтО надо будет сделать. Он поймет. И все-таки... А нельзя ее...
- Я думаю, она уедет. Деньги-то у нее есть?
- Обижаешь… А куда?  Не знаешь?
- Обижаешь… Я думаю, в Прагу.