***

Картофельный глазок, утопленный в вине,
воображением размазанная рана,
как лень поднять глаза, как строчка из Корана,
и лебедь на ковре, Аннет, иди ко мне.

Смотри не сбей прицел, получишь ни гроша,
тогда зачем в камнях я плакал эти годы,
питался кровью змей и принимал их роды,
и рвал на части птиц в преддверье шабаша?

Я похоть знал ослиц и алчный блуд коров,
и брошен в океан от бака и до юта,
когда и день и ночь колеблется каюта,
и шкурки твоей дрожь, и стук твоих подков.

Зачем же ложь зеркал и прихоти чудес,
картофельный глазок и в круге центр мишени,
позволь хоть раз, Аннет, мне преклонить колени,
и полюбить твой крик и каменный твой лес.

Вот извращенный кварц, и гибкий изумруд,
и тина подо льдом, и соль в изгибе гипса,
и так прохладна грудь в могильных складках крепса
и восхитителен восторг священных муд.

Нам лгали зеркала, засилие и страх
гнездятся где-то там, где лес струится к Пензе,
не видевшие льгот, не выревевшись в песни,
мы, как и все, умрем с усмешкой на устах.