А сверху ты как-то чище звучишь...

А сверху ты как-то чище звучишь
ветром, Невским, машинами, чайками,..
громоздишься бредовым рельефом крыш,
крашеной жестью, крошкою кирпича, камнем…

По окраинам – убитый монотонностью надцатиэтажек
трясущимися от трамваев пальцами улиц
держишь трубы заводов и куришь – одна и та же
видимость на горизонте – посмотришь в эту ли, в ту ли…

А здесь – глухо молчишь колодцами, башенками остришь,
ветер всё ту же песню насвистывает в пролёте…
И кровавый мох низкорослых крыш
не даёт забыть, что стоишь на болоте,

где растут грибы куполами соборов,
краны ловят в сетях реставрации тину;
по ночам – свет болотных огней светофоров,
спит на Невском свернувшийся змеем Гостиный…

А сейчас - ещё день, ты не спишь – таращишь
вылезшие на лоб глаза – мансарды.
Приклонив колени, Спас пропащий
в канал роняет смальту – слёзы по Александру.

Так и стоял бы – ни зрелищ, ни хлеба,
только ветер, как друга, похлопывает по плечу…
Вот каким тебя видит небо! –
Таким, что, кажется, прыгну… и полечу.
      
                8 –14 февраля, 2000 г.