Бой за детский сад

 
                Бой  за детский сад.                Зуботыкин Е.И.               

               
Второй  день шли ожесточенные бои за старый полуразрушенный детский садик на окраине Грозного. Из окна на втором этаже басовитую, протяжную песню  пел ручной пулемёт, через два проёма правее, подпевая ему как мог, иногда захлёбываясь в истерике, а то по-волчьи злобно подвывая, устало  выкладывался  автомат Калашникова. Боевики не ослабляя натиска, беспрерывными атаками пытались захватить никому не нужное в хозяйственном отношении, обгоревшее, местами разрушенное, и с каждой минутой всё больше  напоминавшее руины, здание. Их просто бесило, что маленькая кучка «неверных», до сих пор не оставила своих позиций перед их численным превосходством, не сложила оружия и не сдалась на милость Аллаха. « Аллах, акбар!» – выкрикивали боевики, ринувшиеся на очередной штурм, но тут же падали на землю, как только свою сольную партию начинал исполнять пулемет, прочёсывающий всю ровную площадку перед садиком вдоль и поперёк. Только двое оставшихся в живых из отделения прапорщика Чепасова солдат продолжали защищать детский садик. « Серега! Переведи огонь на песочницу, за нею трое !» Сразу же последовал выстрел из подствольника в край песчаной кучи, от взрыва высоко взметнулось в небо жёлтое плотное облако, местность разорвал громкий крик контуженного чечена и пока не успела опуститься песчаная дымка на землю, в том же направлении забубнил пулемет Александра Пушкина. Саша будто сроднился, слился  в единое целое с этой смертоносной машиной и в такт выстрелов вибрировал с ним вместе всем своим телом, думая и шепча при этом только об одном: « Не подведи! Очень прошу, не подведи!»  Боковым зрением выхватил зашевелившийся контур на правом фланге, резко перевел всю мощь стрельбы своего друга в ту сторону, но было уже поздно...
 Время будто растянулось, из десятых и тысячных долей секунд, оно расширилось до миллионных, до миллиардных..., всё вокруг затормозило..., и на происходящее Александр  уже смотрел так, будто по телевизору повторяют забитый гол в замедленном темпе: вот ствол вместе с хлопками дыма покидают вращающиеся пули, одна за одной соблюдая определённую дистанцию и синхронно вращаясь вокруг своей оси, эти близняшки потихоньку приближались к цели. Напротив себя Саша отчётливо видел замахнувшегося для броска смуглого парня в камуфляже. Его  волнистые чёрные волосы,  перехваченные зелёной ленточкой, на манер хиппарей шестидесятых, карие, полные ненависти, глаза, и шевелящиеся губы, что-то выкрикивавшие при броске какого-то предмета в Сашкину сторону. В тот же момент к груди боевика приблизились пущенные близняшки, которые радостно воя от предстоящей  встречи, дерзко вонзались в теплоту тела смуглого. Выражение лица боевика поменялось: из злого –  на неожиданно-удивлённую гримасу клоуна. После этого, всё внимание Саша сосредоточил на летящем предмете: «Подарочек?!» –  неслышно размышлял он. «Что ж так хаотично крутится? Так и не разберёшь, что за болванка.» – не унимался парень, глядя на летящий предмет. –  « Ага, ага, кажись, РГешка. Ну, Мама, не горюй! Ща, мало не покажется.»  Саша  со всем  рвением тащил с подоконника пулемёт, который будто на зло, цеплялся и тормозил о пахнущий гарью и смертью воздух: « Без тебя друг – борзеет «дух»,» - народный афоризм всплывший  в памяти. Глядя на приближающуюся гранату, в Сашкиной голове начался обратный отсчёт:
Два метра – « Я всё-таки сдёрнул пулемёт.»
Метр семьдесят – «Кажется граната теряет скорость и траекторию.»
Метр пятьдесят – «Всё равно, достанет зараза!»
Метр  двадцать  -  « Гля! Да на ней чего-то написано?!  Показушники хреновы!»
Ровно один метр – и до этого момента никогда не верующий и даже не крещёный Сашка начал молиться:
« Господи! Спаси  и  Сохрани! Господи! Спаси и Сохрани!.....»
Девяносто  сантиметров – «Господи! Помилуй! Господи...»
  Граната теряет высоту и вместо того, чтобы залететь внутрь, бьётся в стену снаружи, раздаётся оглушительный взрыв. У Сашки моментально из ушей и носа хлынула кровь, параллельно перед лицом  в клубе пыли, вверх вздыбились разные по размеру кирпичные осколки, перемешавшиеся  с металлическими кусочками разорвавшейся гранаты, чуть задержавшись, из кладки стены вырвался белый полуторный кирпич и непредсказуемо вращаясь летел навстречу с Сашкиной головой. « Хорошо Чепасова послушал, каску одел,» - промелькнула  мысль. Зажмурил глаза и тут же кирпич наносит сокрушительный удар в «бронированное» темечко: как в детском калейдоскопе, закрутились, заиграли своими формами кружочки, ромбики, квадратики, треугольнички и много других замысловатых геометрических фигур, правда, раскрашенные в один ярко- красный цвет, хвалившиеся собою в такой же алой пелене. Оглушённый, качающийся парень, чтобы перевести дыхание присел, облокотившись спиной о стену, скинул сильно зацарапанную, в нескольких местах продырявленную каску и принялся растирать ушибленное место на голове. Чтобы  почувствовать, всё ли на месте ? -  поочерёдно пошевелил пальцами рук и ног.
« Фу..., порядок,» - подтаскивая ближе к себе пулемёт: « Жив ! Слава Богу! Пока Жив!» -  и только после этого приоткрыл запыленные веки. Его взору, в стоящей взвеси, открылась невероятная картина: у противоположной стены, в шеренгу, как положено в армии, выстроились, погибшие в этом бою, его  сослуживцы по отделению, все стояли в новом обмундировании по стойке «смирно», высоко задрав подбородки. «Вольно!» – произнёс прохаживающийся перед строем солидным голосом человек в белых длинных одеждах, с полевым планшетом в руках, ремень от которого был одет на перевес через плечо, над головою парил светящейся голубизною нимб, со спины торчали небольшие белые лебединые крылья. « Ангел! Мать моя! Ангел!» - прошептал изумлённый Саша. А тем временем солидный мужчина открыл планшет и, глядя в лежащие в нём бумаги, командным голосом произнёс: « Прапорщик Чепасов!»
- Я!
- Выйти из строя!
- Есть!

Старый служака , браво чеканя, сделал два шага вперёд, соблюдая строгость движений, повернулся через левое плечо и оказавшись лицом к товарищам, заканчивая ритуал, по-гусарски лихо щелкнул каблуками.
- Ай, удалец! Вот он, как! Всю жизнь учись! – задорно выпалил солидный, потом слегка смягчив тон, с нотками укора  продолжил. – Что ж, Вы, Виктор Степанович!? Заслуженный человек, доблестный воин, защитник Отечества!, прошли Афган, другие точки и нигде, ничего компрометирующего, а вот, в период с 1991 года по декабрь 1996 ... откровенный сбой: воровство, пьянство, дебош. Мы же Вас уже ранениями предупреждали, а Вы?... Нет чтобы одуматься,
     жену на аборт отправили, когда уж все сроки вышли. Загубили , можно сказать,
     невинную жизнь! 
Прапорщик стоял по выправке, вытянувши подбородок, послушно слушал нотацию,
но тут саркастически хмыкнул от услышенного сержант Сомов, реакция Ангела не заставила себя ждать. Укоры резко перевелись на Сомова: « А Вы, что улыбаетесь, товарищ сержант ? За Вами, молодой человек, то же подобные грешки числятся! Почему вчера, не проверив, в жилой дом гранату бросили? Страшно? Да всем страшно! Мне то же страшно! А ведь там только малые да старые были, девочка трех лет чем виновата? Бабка лежала , и так уже Богу душу отдавала, а вы с гранатой...., херувима, пришедшего за ней, осколками всего изрешетили... То же мне, наследник янычар! Нельзя быть таким жестоким, - кинув взгляд в бумаги, Ангел добавил: – плохо, Владимир Николаевич, нельзя так мстить! » Сержант покраснел от стыда и опустил глаза в пол. Видя раскаяние, Ангел чуть смягчился:     « Ладно..., что уж теперь, не я Вам судья, моё дело доставить..., а разбираться кто? Да что? Будут другие...» – выдержав секундную паузу, умеренно продолжил :
« Становитесь в строй, Виктор Степанович, как за заслуженного человека будем ходатайствовать. Следующий!»
- Сержант Горкин Анатолий Павлович, одна тысяча девятьсот восемьдесят второго года рождения, русский.
- У Вас тут сплошной сумбур, - заглядывая в бумаги, проговорил солидный – Зачем чужую жену соблазняли ? Вот и я-то не знаю..., а человек из-за ревности
повесился, Великий грех совершил! А гордыня какая ? Упаси Господь..., - и Ангел перекрестился. 
- Да, я ...
- Молчи лучше..., для тебя же лучше..., молчи!...  Так кто у нас дальше?
- Камалов Фарид Камилович...- с татарским акцентом начал круглолицый сержант.
Не дав договорить, Ангел прервал Фарида: - Достаточно, с Вами другие будут разговаривать, в другом месте... Вы? – обращаясь уже к безусому пацану.
- Рядовой Сухов Олег Павлович, - понуро ответил стоящий.
- С Вами какая-то неразбериха получилась, бюрократическая описка. По  всем данным, тебе, сынок пока рановато.
- Я не хочу таким жить, – зарыдал Олег. -  Я не хочу!
    Сашка посмотрел на ровно стоящего и ухоженного Сухова и тут же перевел взгляд в дальний угол комнаты, где на полу в огромной багровой луже  лежал настоящий Олег Сухов с перемазанным, бледным, обескровленным лицом, слипшимися от крови волосами, рядом с оторванной по самый пах его же ногой. Рана была настолько коварна, что кумачёвые потоки  покидающие тело, остановить было невозможно.   
- Я не хочу жить! – повторял Сухов.
- Ну, ну, - как бы успокаивая, произнёс Ангел, - разберёмся, обязательно разберёмся!
Затем вновь, взяв командные интонации на вооружение, выпалил: « Ровняйсь! Смирно! Нале-во! Шагом, Марш! Счастливчики...» Шеренга воинов чётко выполнила приказание, преобразовавшись в колонну, двинулась на выход , как тут Ангел стрельнул взором в сторону сидящего у стены воина:
- Фамилия ? – резко последовал вопрос. - Имя ?
- Пушкин, – испуганно отвечал пулемётчик, - Александр.
Ангел снова открыл планшет и, глядя в бумаги, переспросил: « Александр Сергеевич?»
- Нет, – выдавил из себя , опешивший парень, - Александр Васильевич...
- Так, А.., А..., А... - нету, А...,А..., А... и здесь нету... Не устал мучиться?
- Ни как нет, - последовал робкий ответ.
- Ну что ж, давай..., трудись пока..., работай , а нам, извини, некогда, – после сказанного все силуэты внезапно растворились в подвешенной пыльной пелене от недавнего взрыва.
     Чуть опомнившись, озадаченный Сашка посмотрел из своей амбразуры на простреливаемую им площадку, внизу, перед строем боевиков,  расхаживал в атласных просторных одежах, важный  посланец  Аллаха и срамил, отошедших в мир иной, приверженцев ислама.
   « Не возьмёте, гады! Не дамся!» – зло прошептал измученный парень в сторону бандитов. После секундной паузы, вновь громогласно и ритмично, заработал пулемёт, под Сашкин хрип: « Главное,  не подведи, родной! Мы ещё покажем, мы ещё потрудимся!   За себя и за того парня!»   

  Р.S.     Война ещё один из способов спросить за грехи.
                14. 02. 02.