Хранение строгого режима из записок библиотекарши

Есть в утреннем походе на работу некая прелесть… Чувствуешь ее, когда после пробок и давок в метро выбираешься на улицу, идешь и вдыхаешь полной грудью воздух, который даже кажется свежим, несмотря на мчащиеся в метре от тебя машины. Солнце сверкает прямо в глаза, Кремль слева, «Националь» справа, - красота! Тут дорога пустеет, и проносятся правительственные машины - президент на работу едет. Такое чувство солидарности просыпается, что я на работу и он тоже, да и работаем рядом совсем, только меня почему-то никто на машинах с мигалками да охраной не возит, а зря! Меня вообще-то тоже оберегать надо.
Ну, что-то я размечталась, а все-таки надо идти работать. Собственно я работаю в самом светлом месте библиотеки - в читальном зале. Многие скажут, что работать с людьми сложно, а я скажу, что работать с книгами и сослуживцами–маразматиками гораздо сложнее. Но меня Бог миловал, и я лишь со стороны наблюдаю, что такое Хранение. Надо сказать, первое, что меня поразило, когда я пришла работать, - со мной почти никто не здоровался. Я шла, вежливо всем говорила «здрасти», а они смотрели мимо меня. Только позже я поняла, что это вовсе не потому что они высокомерные - просто и вправду не замечали, бедняжки…
Итак, все Хранение состоит из шести ярусов плюс подвал. То есть семь кругов получается…а чего - сами догадаетесь. На первый круг мало кто попадает и говорить о нем особенно не хочется, потому что там сыро, темно и среди книжных рядов можно встретить разве что мышку, да и ту редко.
На первом ярусе (считай втором круге) сидит в своем малюсеньком закуточке начальство и ВСЕ слышит! Там еще есть другие сотрудницы, но от постоянного присутствия рядом начальства они научились молчать и прятаться, так что выследить их крайне сложно.
Второй ярус занимают молодые девчонки, которые обречены на постепенную консервацию и неумолимо надвигающуюся шизу. На этом ярусе нельзя громко говорить и смеяться, потому что этажом ниже сидит начальство, которое ВСЕ слышит! Души, попадающие сюда, имеют привычку обклеивать стены и столы фотографиями Шварцнеггера, Сталлоне, Брюса Уиллиса и Джеки Чана, которым и в голову не придет отыскивать своих поклонниц среди бесконечных рядов книг.
На четвертый круг (или третий ярус) попадают исключительно люди, лишившиеся разума. Вера, существо непонятного возраста, ведет диалоги сама с собой и имеет привычку мелко хихикать у тебя за спиной. Вере не нужен никто, у нее полная гармония с миром и своим внутренним «я» (которое у нее, похоже, не одно). Однажды мы считали с ней количество отказов на литературу, у меня получалось 14, у нее - 12; сверили, пересчитали…у меня – 14, у нее – 12; посчитали друг у друга, пересчитали…у меня 14, у нее-12…. Я уже не знала, кого из нас можно везти в психушку, и поняла, что обеих, когда в итоге отказов получилось 13…Оказывается сумасшествие заразительно. Одной сотруднице читального зала стало страшно, когда она услышала грохот на лестнице, а затем увидела библиотекаря, спускающуюся с молотком и повторяющую: «Пять ку-ку, пять ку-ку». И весь третий ярус состоит из таких «ку-ку». Ира, еще довольно молодая девушка, говорит голосом перепившего грузчика и на «здрасти» отвечает через пять минут, когда мысль добежит из спинного мозга по позвоночнику к голове. Маша, не очень старая, но уже седая, как лунь, каждое утро бегает к нам попить водички капельку (сушняк что ли бьет?) и шутит, совершенно не волнуясь, что никто не улыбается. Есть там и тихие сумасшедшие, которые раньше были нормальными людьми, но в процессе сидения в Хранении потихоньку сдвинулись, сами этого не заметив. Ходят, смотрят так жалобно, но нет больше разума в их глазах…
Четвертый ярус я бы назвала последним кругом нашего маленького ада, но он занимает всего лишь пятый. Там царствует ледоколоподобная Валентина, которая всю жизнь работает в библиотеке и всю жизнь ее же ненавидит. Под ее самодержавную власть поставили двух девочек, которых стали называть «Маленькие девочки». Вообще-то я недавно узнала, что эти девочки постарше меня будут, но клеймо поставлено и бедняжки отданы в рабство. Валентину интересует абсолютно все: что где творится, кто сколько получил и почему эти книжки тут, когда они должны быть там. На днях я ее встретила в коридоре. Она шла и повторяла «Весеннее обострение, весеннее обострение». Интересно, это она о себе?  На ее ярусе нельзя болтать, смеяться и выходить более чем на 10 минут. Для обеда отведены особые полчаса. В свободное от выполнения заказов читателей время следует проверять фонд, то есть убеждаться в наличии каждой книжки на своем месте. Неповиновение карается ором и матом.
Еще один случай связан с подготовкой библиотеки к переезду. Разумеется, необходимо рассчитать место, которое занимает фонд. Что стали бы делать вы? Уверена, что померили бы полки и посчитали количество этих самых полок. Они же стали мерить книги и стопки книг! Причем, на строгом четвертом ярусе книги перемеряются по три раза, получается почти в миллиметрах. Мне вот интересно кто будет все эти книги вывозить?
Если мы поднимемся выше, то попадем на пятый ярус -  Отдел Редких Книг. Подстать отделу, сотрудники тут тоже весьма редкие. Говорят, что они все с учеными степенями и пишут какие-то научные работы. Я не знаю, но когда на них смотришь, то кажется, что они   точно уже не на этом свете. Весь 5 ярус пребывает вечно в каком-то блаженстве (наверное, они все достигли нирваны, поймав карму за хвост). В этом отделе работают и представители сильного пола, но почему-то мужчинами их ни у кого язык не поворачивается назвать. Они какие-то неприспособленные к внешнему миру, но зато здороваются по десять раз на дню…вежливые…
На последнем круге всего две сотрудницы и гробовая тишина…и больше там ничего нету.
Порой задаю себе вопрос: где я? Ответ на него нашелся в ярком высказывании моей начальницы, которая лишь описала внешность здания, так и не поняв, что  выявила его суть. Уходя вечером с работы, она оглянулась на библиотеку и произнесла: «Желтый домик с красными фонариками!»
Так-то.