Он вечно был прав...

Он вечно был прав,
он о жизни и смерти,
казалось, всё знал наперед.
Но сколько кругов ему черти начертят,
и сколько из них он пройдет
при жизни –
не знал он
...так много....
дорога куда же его заведет?
и где, у какого порога,
с какими словами для Бога
безликая подберет?


Он вечно был пьян – напоён
этой жизнью по горло
и смертью чужой напоён.
Сам прятал себя от себя, будто вор был,
но вор был не он.
Да не было вора – воришки
расхитили храм.
Он сам был старик и мальчишка
был сам.

Он вечно смеялся
с себя, потому что смешно
ему было знать, что всё это кино,
в котором давно он героем не главным,
хотя и заглавным, хотя и заглавным,
снимает не он,
и провалы и взлеты
считает за дубли удачные кто-то
невидимый...   кто-то далекий,
не он...   не он...
Он играл,

он вечно играл,
и себя, словно мячик,
использовал в этой игре.
Играл и смеялся,
 не слушал, как плачет
в огромной межзвездной дыре
его же душа
(он лишил малыша
всех нежных и ласковых прав).
Он был неприступен и тверд, как гора,
и вечно, конечно же, прав.


Еще?.. Был один он.
О счастье не слышал,
не слушал, не думал, не знал.
Он жил в своем доме под крышей из неба,
 без стен и окна
и с дверью распахнутой
всеми ветрами
истерзанный вдоль-поперёк.
И только ночами... но как же ночами
он был одинок!

К нему возвращались, как будто из книжек,
прочитанных им,
те, кто им не понят был, брошен, обижен,
отвергнут когда-то, забыт, не приближен,
кто был не любим.
Являлись, настойчиво путали с явью
тревожные сны,
но были, похоже, неясно, неявно
зачем-то нужны
ночами.

...о, как же ночами он был одинок
душой,
изъезженной поездами,
истоптанной тысячью ног,
чужой,
истерзанный вдоль-поперёк...

...он вечно прощал и прощался,
иначе не мог,
и рвал тех, кто сам к нему рвался
(о, помоги, бог!)
на части. Он врал им отчасти --
иначе не мог.
Жаль -- много,так много смеялся,
но прятал печаль.


Он вечно был прав
(быть хотелось обманутым).
Играл, наигравшись, и ждал, что устанут
тяжелые веки – забудутся сном
в нем все человеки.
 Что будет потом --
не знал он
так много.
Куда же дорога
 его заведет?
И где, у какого порога,
с какими словами для бога
безликая подберет?