Аутодафе
Если на тебя плюют –
это не больно!
Это не приятно!
Миг красоты,
Застывший на мгновенье,
Не красив!
То не фотограф
Бросил чары в лист,
То не художник
Приукрасил свой эскиз…
Старуха паперти молилась…
Из всех молящихся у дна церковного «огня»
Горячней всех она просилась
С ней разделить частичку бренного тепла.
Ни душный парный зной;
Ни ливень, длинный, проливной;
Ни злобный, в лед бросающий, мороз;
Не умудрялись обязать ее оставить пост.
Нет, город небольшой!
И церковь-то всего одна!
И знает каждый, попрошайки той,
Молящие, усталые глаза!
Ни кто и ни когда у алтаря
Ее не видел боговый поклон
И в церковь, за порог, ее нога
Не шла, что бы услышать
Хоть один псалом.
Откуда и когда у храма объявилась
Сказать бы вряд ли кто сумел.
И на рабочем месте суетилась
Когда к церквушке иной нищий
Лишь только еле ноги плел.
Среди характеров владетелей ступеней,
Где бесхарактерность для всех закон,
Я с интересом ждал мгновений,
Как подаянья просит ее стон.
Один и тот же прихожанин,
Но в разные недели встреч,
Приятно мог быть удивлен
Или же холодостью ранен!
Такою силою ее владели взоры очь…
Сегодня утром взгляд ее жесток,
Пронзителен, презрением небрежен…
Дающий, как бы выполняя долг,
Испуганно сует монеты.
Он удивлен! Он нищею отвержен!
Ни взора благодарности,
И ни кивка главы,
Ни даже ласки праздности,
Не обнаружили ее черты.
Через неделю, может раньше,
Все этот же чудак, а может кто другой,
Считающий даренье краше,
Чем принудительный оброка сбор,
Придя к церковному кресту
Ее невольно ищет поутру
В надежде местью наказать
И в подаяние публично отказать…
Он приближается… И что же?
Молящие глаза его тревожат
В лице гордячки! Неповторим испуг,
Средь ее нищенских подруг.
Столь унизительная поза,
Что поневоле дрожь бежит по коже.
Он заменяет злобный жест,
Его вновь, обращая в дара лесть!
Нет торжества победы в ней!
Она рассыпалась, как праха тень –
Счастливая, никчемная рабыня,
Дар получившая от взгляда властелина!
Кляня себя за дум несправедливость,
Позволившим увидеть в нищей зло,
Чудак отыщет новых денег милость,
Чтобы своей несуществующей вины
Загладить черствости пятно.
И вот летит он к новой встрече…
Кто для него старуха нищая? Не кто!
Но Храм спасения, где помыслы чисты,
Где взоры бога просят простоты…
Здесь каждому напомнят прогрешенья,
Раскаяньем растопят их бездушье.
И ждут желающие успокоить душу,
Себе прощенья –
За несколько копеек подношенья!
Вот к ней подходит! Он опять смущен,
Протягивает милость с пожеланьем
Увидеть радость нищей за монеток звон…
Нет! Та, снова, неприступна равнодушьем!
Протянутую руку оттолкнув,
Демонстративно спину показала.
Кто видел на лице его испуг?
Идущего молиться раю – спину Ада!
Жестокий миг ожесточенья,
Ему не трудно свой же миг продлить!
А чем закончились сии мгновенья?
Читатель сможет сам представить продолженье.
А, значит, сможет их и сам прожить!
Истории не кончено плетенье…
Она прольется в продолженье…
Оставили меня сейчас полночные виденья,
А с ними, улыбаясь, убежало вдохновенье!
До завтра! До тепла!
А вот и завтра -
На улице каминная жара!
Рассказа предыдущего загадка
Не выдумка, не сказка.
Сказанье прочитавшего страницы
Книги жизни, владеющей границей.
Перехода к красоте сусального богатства
От нищеты границы папертного братства.
Возможно, я бы не упомнил
Увиденного, посчитав себя свободным
От предрассудков равенств лжи.
Кабы старуха та не привлекла вниманье
Поведеньем, предпочитающих ножи,
По острию гуляя их, чем прозябанье умиранья.
Нет, каждый день я не следил,
Да и в душе для бога нету ожиданья,
А в храм господний я ходил
Что б видеть красоту деяний
Тех, кто тысячи годов умел держать
Людей в поклон не очень умной сказкой…
Там есть чему учиться и учить
И словом торжества, и словом ласки,
И золотом, слепящим алтаря,
Величьем красок от иконного псалма,
И пеньем, непонятным для ушей,
Интригу создающим в душах…
Когда ж мои у церкви были появленья
Я видел, что к старухе той
Опять стремятся к подаянью
И кто- то, снова, что- то должен ей…
Вот в диком бешенстве купец
Кричит в ее лицо слова упреков.
А вот холеный хлыщ, подлец,
По сгорбленной спине ударил стеком…
Кто раз увидел благородство или гордость,
В себе их попытается найти…
Считающим же силу панацеей счастья
Всегда с деньгами, с властью будет по пути…
Но не об этом разговор! Хоть малая интрига
Вас привлекла ль в рассказе этом? Или нет?
И взрывы и бездействия волнующего мига
Потом нам совесть теребят! Об этом наш сюжет!
Ни кто не знал где коротает ночи,
Влача котомку нищеты порочной,
Та непонятная и своенравная старуха!
Желая ж победить недуг с названьем скука,
Решил за ней я проследить.
И как то вечером, на святки,
Пришел с желанием уход ей упредить…
Так любопытство поиграть заставит в прятки!
Как быстро начало темнеть…
На улице зашевелились
Ночные слуги смуглые теней…
И фонари от них испуганно светились.
В глубь храма не ходил, смотрел из-за двери,
Что бы внимание мое ее уход не прозевало.
К церковному, обширному двору
Кладбище старое крестами прилегало.
Смотрю, старушка наша огляделась,
Лохмотья собрала, взяла клюку
И с паперти ушла, на палку опираясь,
Ей не увиденный, я вслед за ней спешу.
Услышал шепоты ее друзей,
Сбегая быстро со ступеней:
«Гордячка подалась сегодня рано!»
«Хоть мы нищи, но временем
Владеем словно паны!», -
Был то же шепотом ответ.
«Философы, философы везде»,
Сознанье мыслью улыбнулось мне.
Старуха удалялась вглубь кладбища!
Уверенно, не думая, не трепеща!
Хотя мне было жутковато.
Вокруг темно, хоть выдави глаза.
И кабы не платок, белевший словно вата,
И не бандитски полная луна,
Прогулка превратилась бы в утрату.
Спасало то, что двигалась та не спеша.
Дорога кончилась, свернула на тропу -
Средь покосившихся могил старушка шла.
Тропинки нет уж под ногами.
Петляем меж могил, наклоненных крестов…
Вот поводырь мой видимо устала
И прислонилась к обелиску, я замер у кустов.
Чуть погодя исчезла в темноте.
У обелиска уже я. Ее же нет нигде!
Еще, спеша, проделал несколько шагов –
Передо мною не глубокий ров.
Ступени земляные вниз ведут –
Ко дну обрыва, а там виднеется тропа.
Мне страха молоточки сердце бьют
И душу наполняет пустота…
Еще прошел и через несколько мгновений,
Вдруг, света полоса открыла вход у двери,
Завешанной тяжелой тканью полотна
И к ней я устремил свои глаза…
Когда-нибудь, но кто-то верит в чудеса…
Каминный зал!!! Из десяти, из ста
О, нет! Из тысячи пылающих каминов!
Я в жизни не видал подобного картины!
Огромная пещера! Звезд неба – потолок!
Меж малахитовых колонн,
Вплотную вросших в стенный свод,
Бушуют страсти в пламени костров!
Их блики бегают! То, обгоняя, отстают,
И все вокруг волшебным светом заливают.
Пол утопает в шерстяной траве ковров…
Негромкий слышан шум двух голосов.
Отодвигая полотно, азарт мне не порок,
Я проникаю в зал, переступив порог.
По счастью сразу за широкими дверьми
Стоят, метровые в обхват, зеленые столбы.
Наверное, так же малахит.
Вот слышу, чей то голосок звенит:
«Сегодня суждено определить
«Кому как быть, иль как не быть».
Вот список! Его должны вы посмотрев,
Определить, что будем с каждым делать».
Я заинтригован непривычными словами!
Чуть сдвинулся, чтобы увидеть центр зала…
При ослепительном богатстве
И внешней красоте убранства,
Спартанской обстановке встречи
Можно было удивляться.
Стол круглый, ваза фруктов, свечи.
Фужера три с коралловым вином,
Три стула за пустующим столом.
Чуть опустив непринужденно плечи,
На двух из них сидят в усталой позе,
В отдохновенье от дневных забот
Две женщины. В руке одной две розы.
Другая, думая, пометки делает в блокнот.
И именно за ней я следовал сегодня.
Ее черты лица не много отличались
От тех, что видел я при свете дня.
Седые волосы, от пут освободившись!
Рассыпались.
Стекая в плечи водопадом!
О красоте второй не расскажу…
Вуаль лицо скрывала в маске маскарада,
А волосы блондинки были сплетены в косу.
Глухое платье шею закрывало
И кисти рук лишь оголяло.
Не полная! Но, явно, не худа!
На ворс ковра ступала босая нога.
Пожалуй, это все приметы. Но, хотя!
Осанка гордая, спина пряма –
Свидетельство привыкшего без возражений
Увидеть выполнение своих решений.
Цветы перебирала, трогала бокал вина,
Но почему-то не пила, наверное, ждала
Когда подруга чтенье списка завершит
И с нею обсуждать его продолжит!
Блокнот та пододвинула, и я услышал голос
С ответом на ее вопрос: «В нем только трое
Кого прошу я наказать! Итак: повешенье одно,
Стул электрический и гильотина!»
Я вздрогнул!
А дама в список свой взглянула,
Без удивленья: что-то подчеркнула:
«Нельзя ли заменить в нем гильотину,
Ну, хоть простым расстрелом, что ли?
Иначе жизнь его придется мне продлить!
Ведь в двадцать первом веке голову снимать
Не бочку с пенным пивом открывать!»
«О нет, мадам! Пусть подождет возмездья –
Я знаю, через месяц автобус поезд переедет
Не трудно будет вам его там посадить!»
«Ну что ж, пусть будет так!
Пусть будет так угодно богу!
А мне пора уже в дорогу!..
Хотя… Да, вот этого беднягу!
Ему всего то десять лет!
А вы пометили повесить! Что за месть?
Не слишком ли ему тяжелый крест!»
«Мадам! Обычно вы всегда мне доверяли!
Пороки у ребенка в десять лет? Конечно, нет!
Но дед его, проклятье его рода роли!
Когда-то плюнул мне в лицо в ответ!
«Вы правы! Сегодня, что-то много говорю!
Наверно, потому что не одни. Вот почему
Часть слов своих я посвящаю гостю!
Пусть он пройдет к столу, когда уйду!»
Свое я покидаю место преступленья
И прохожу к столу в испуге и смятенье.
Перед глазами замелькало, зашаталось -
В душе волненьем все перемешалось!
Вуали не подняв,
Мне дама жестом путь остановила.
Напитка красного лишь пригубила
И вышла, как, наверно, и вошла,
В пылающий огонь камина!
Лишь искр бардовых табунок
Взлетел в каминное пространство…
Старуха, мне рукою сделав знак,
Не выразила удивленья, ни иного чувства!
Ладонь прижав к груди, как в извиненье,
За столь свое неправедное появленье
Сажусь за стул, который не был занят,
Украдкой ж взор свой к ней направил,
Передо мной лицо с уставшей миной!
Тоскливые глаза огнем не блещут!
Морщины, словно краски у картины,
К которой, приближаясь, смысла ищут
Ответный взгляд по мне скользнул
Молчанье начинало тяготить…
Я первый у нее спросить рискнул:
«Сударыня! Меня смогли вы удивить
Я скрытно следовал за вами, словно тень,
Но не могу найти понятного ответа
На поведенье ни у церкви и не здесь.
Откройте тайны вашего секрета!
Кто разрешил вам судьбами играть людей?»
Я замолчал! В душе ж страшился смелости своей!
Но собеседницу вопросы не зажгли, не разбудили…
Ее бесстрастно губы тонкие пролили:
«В почтенной старости, как в сне глубоком,
Совсем не много, что остается выбирать
И каждый ищет проще способ встречи с богом
Молясь ему. Забыв, что молодость мостя дорогу,
Невинных заставляла подлостью страдать!
Мне мессией дано напоминать,
Что зло ушедшее лишь только спит
И каждый в мире должен знать -
Покой ни кто не сохранит,
Пока оно в душе моей кипит!
Мне суждено зло возрождать
Тому, кто память не хранит,
О том, как смел пощечины давать!»
Как жаром жгут ее слова,
А взгляд – холодный камень!
Слова кипучего костра –
Взгляд острого кинжала!
- Где отмеряют граммы доброты,
Где взвешивают меры злобы,
Не может быть там искренности чувств
И мир их ложен, страшен, пуст!
А ложь родит лишь ложь другую!
Я видел, как добро вы превращали в зло,
Как милость доброты чужую,
Вы, отвергая, обращали в зла зерно!
- Возможно! Я не толстовец!
И имя мое «Месть»!
Я для гордыни вашей плеть.
Не нужен ни кому гордец:
Ни богу и ни обществу,
Ни черту и ни государству!
Хотя ты многих сможешь отыскать
Кто назовет меня «возмездие»,
Иль позовет, как «справедливость».
Таких как я, десятки миллионов,
А ваши Сталина ученики
Всего лишь слабые помои,
Умывшие мои возмездия клинки!
За несколько секунд вся жизнь - как покаянье!
И каждый смерть свою готов рассматривать
Как проведенья назначенье – наказанье!
И чем мучительней, страшнее умирать,
Чем больше дум, какой же грех
Призвал приход ужасной смерти криком,
Тем больше радостных утех
Для тех, кто убиенным был «обижен».
Ну, как? Как сладка ли месть!
Сравнится разве лесть?
И если хочешь ею насладиться
Спеши в объятия ко мне прижаться!
Пусть не пугает тебя внешность!
Глоток волшебного напитка…
И уж не сможешь ты меня узнать –
Я вечной молодости буду нежная улыбка!
- Сударыня! Я сожалею, что свиданье наше
Не свершилось лет на десять раньше.
Сейчас же мне кому-то мстить?
Превыше слабых моих сил,
Которые в себе случилось отыскать,
Что бы пороки у России-государства показать,
В наручниках державшую века Отечество-Россию!
И, тем не менее, случившееся сегодня поразило!
Наградой ж столь чудесной встречи,
Конечно, если то не против чести,
Ваш сможет быть мне искренний ответ,
Который жажду любопытства утолит!
Не слыша возражений, я продолжил:
«Сегодня вы определяли ваши роли, сроки
И способы расстаться с миром тех, кто жил!
Хранит ли ваш блокнот моей кончины строки?»
«Когда умрете, знаю, не гадая,
Но это тайна не моя!
О! Каждый много бы отдал
Что б время знать свиданья
С прекрасной дамой под вуалью!
Вы что ж стеснительный такой?
Вам нужно было раньше сесть за стол!
Раз в жизни случай выпадает!
Когда кто умирает – «Смерть» об этом знает!
А как умрете… То я тоже знаю!
В мученьях! И не видать вам рая!..
Вот наказанье вашей жизни следа –
Страданья вечные Поэтов!
Ищите смысла жизни страшные ответы!
И забивайте словом в души человечьи
Согнутые вопросом гвозди – жизни меты,
А я уж посмотрю и посмеюсь,
Как держат это бремя ваши плечи!
Похуже это будет тех смертельных пут,
Предсмертных нескольких секунд!
Их действие растянут, как в замедленном кино,
Все те, кому из-за колючих рифм покоя не дано!
- Вы мне нашли прекрасное соседство:
Повешенье, нож гильотины и электрическое кресло.
Но не ошибка ль это? Наверное, удар ваш мимо!
Ведь я не знаю даже, что такое рифма!
Я ни когда не сочинял!
Стихами, увлекаясь, не страдал!
Их власть сильна, но не пылала
Душа волнительная жаром!
Старуха выпила бокал до дна!
Со злобой усмехнулась!
Рукою горло обхватила и замертво
К ногам моим скатилась!
Я к телу бросился, запястье отыскал,
Но пульс безмолвием молчал!
Я на лицо ей бросил взгляд уныло…
Вы не поверите!
Оно, вдруг, красотой ожило!
Вот веки встрепенулись…
А губы ждали поцелуя…
Я наклоняюсь… ближе… ближе…
Вот-вот сейчас коснусь, целуя…
Но, что-то мне в душе претило…
Мгновение в раздумиях минуло…
Когда ж припал щекой к груди,
То сердце уж ее не билось!
Я посчитал себя свободным –
В смятенье повернулся к двери,
Но проведенью было не угодным
Что б я ушел! Камином там пылали стены!
Я сел опять в раздумиях к столу:
«Зачем сегодня искушал судьбу?»
Вот ручкой в пальцах поиграл…
Блокнот придвинув, приоткрыл!
Но был он совершенно пуст…
И… Полились, нахлынув, как волна
Как чистая вода для обожженных уст…
Слова… Слова… Слова…
Миг красоты,
Застывший на мгновенье,
Не красив!
То не фотограф
Бросил чары в лист,
То не художник
Приукрасил свой эскиз…
Красиво то, что живо…
Что мастером подхвачено в движенье!
Была красивей ненависть живая,
Чем мертвая усопшей красота…
Блокнот заполнил весь!.. До дна…
Не помню как… когда…
От жажды, машинально,
Но выпил я глоток «вина»!
Очнулся дома! Голова
Покоилась на сложенных руках
Свет лампы со стола
Меня поднял от сна!
Да! Такое часто не присниться…
Я встал размяться, потянуться.
Прошел взглянуть в окно
Случайно оглянулся…
А на полу блокнот!
Стихами он ко мне вернулся!
И я с тех пор брожу по белу свету
Слагаю рифмы горькие Поэтов…
Налью варенья в них клубники…
Рыдаю и смеюсь, души рождая звуки...
И больше не видал я той старухи.
Не знаю! Плох ли, как поэт!
И не узнать, наверное, ответ,
Но «Месть» избавила меня от скуки!
И часто кто-то, - не она,
Но взгляд ее, ее глаза!
Вдруг, смотрят на меня!
И часто, уже много лет,
Я слышу в спину чей-то злобы смех!…
Г. Ашхабад 10.01.2001г.
Свидетельство о публикации №104030900350