Ушел из дома музыкант...

С удовольствием, Людмила, ПЕРЕчитал твою удивительно ёмкую, щемящую зарисовку — стихотворение-инвентаризацию...), стихотворение-прощание. Музыкант ушёл, но остались инструменты — как дети, как свидетели, как обвинители... И главное здесь — одушевление неодушевлённого, которое проведено с редкой последовательностью и тактом, как получается только у тебя.
«рояль оскалится сердито» — хищная, почти звериная реакция на предательство.
«скорбной нотой зазвучит» — инструмент не просто звучит, он скорбит.
«каждым звуком нарочито / о наболевшем прокричит» — это уже не музыка, это крик души (хотя души у рояля вроде бы нет)).
«блеснёт его помпезный фрак» — рояль здесь как старый аристократ, ещё помнящий лучшие времена, но уже обречённый…
«на грифе полинявший бант» — такая милая, почти девичья деталь, которая говорит о прошлой жизни, о концертах, о поклонницах, о времени, когда всё было иначе.
«потускневший лак» — время идёт, даже вещи стареют без ухода.
«слезою ложной» — гениальный оксюморон. Рояль не может плакать по-настоящему, но герою кажется, что может. И эта «ложная слеза» бьёт сильнее настоящей.
И какая замечательная эмоциональная эволюция ЛГ:
Сначала — констатация: «ушёл, забыл».
Потом — боль: «рвать струны раненой души».
Затем — попытка отчуждения: «продам гитару за гроши», «купите старенький рояль».
Но между этими объявлениями — ночи у инструментов, слушание их «дотошной морали». То есть продажа не решит проблему, потому что дело не в инструментах, а в том, что они хранят.
«рвать струны раненой души» — обилие «р» создаёт эффект разрыва, рыка, боли.
«рояль оскалится сердито» — снова рычащие, почти звериные звуки.
«скорбной нотой» — мягкие, печальные «с» и «н».
Ирония и горечь. Объявления в газету «за гроши» и «купите старенький рояль» звучат почти комически на фоне глубокой драмы. Но это та ирония, за которой прячется невыносимая боль.
И мои любимые строки после прочтения:
- «Дом опустел и только звуки / тревожной музыкой звучат» — работает, как заклинание;
- «рвать струны раненой души» — пронзительный образ самоистязания;
- «блеснёт его помпезный фрак» — великолепная персонификация.
- «его дотошную мораль» — инструмент становится учителем, судьёй, совестью.

Во мне оставленной и брошенной,
С гитарой, ждущей у стены,
Висящей с бантом «огорошенным»,
Боль – как от лопнувшей струны.

Той, что порвалась в тот же вечер,
Как дверь захлопнулась за ним.
Я глажу гриф – и мне не легче,
И воздух в доме недвижим.

Забуду утром я объятья,
Сотру с газеты капли слёз.
Не стану слать вослед проклятья
Тому, кто душу в ночь унёс.

Забрал с собой. Рояль смеётся,
Или рыдает в тишине?
Мне кажется, что раздаётся
Та песня, что звучала мне.

...Не продаётся вдохновенье,
Не покупается душа.
Я отменяю объявленье…
За инструменты, что в забвенье,
Не выручу я ни гроша…

С пожеланием тебе любви и вдохновения,

Вит Белоусов   30.04.2026 09:36   •   Заявить о нарушении