Клопу Пьеру Сидорову, вечному страннику из мира абстракций

Ты поднаторел во флуктуациях абсурда,
Дитя конвергенции, неоглобализма и утопии,
Неунывающий седой экзистенциалист,
Ползающий по плоскому миру трюизмов,
Жуткому в своей тотальной непознаваемости,
Созданному когда-то давно кое-кем,
Кто был временами в плохом настроении,
Что бы там не писали чуваки в Книге Бытия.
 
Безнадежный аристократ с повадками гопника,
Одиночка с мотором на резиновом ходу,
Ты постоянно смотришь в лицо бездны,
А бездна все не хочет смотреть на тебя.
С плоскогубцами, напильником и отверткой,
Ты ищешь примусы, требующие починки,
Но вокруг тебя только мертвая земля,
Зато ты избежал ловушки детерменизма.
 
Для тебя несть эллина и иудея, милый,
Хотя женщины – это только ноги и рот,
Ты напеваешь все время "Midnight Special",
Даже когда тебя травят циклоном-Б.
Двадцать шесть Бакинских комиссаров
Позвали тебя на шашлыки с вином,
Но ты остался дома, ты не любишь острое,
Интеллектуальный поиск куда дороже.
 
Как усталая улитка на склоне Фудзиямы,
Ты настойчиво ползешь все выше и выше,
Реинкарнация братьев Райт без крыльев,
У тебя есть право – умереть свободным.
Ты последний выживший из бета-версии,
Я горжусь тем, что ты пожал мне руку,
Когда пошел за пивом двадцать лет назад,
Надев старый макинтош из песни Майка.