Мария

Он прибыл, чтоб остаться с ней совсем…
Сын Артемиды, день седьмой то был.
А сын Деметры был в молчании нем,
Он делал вид, но вовсе не забыл.
И небо серое разверзлось для двоих,
Впустило их в обители Марии.
И голос, что бывает очень тих,
Приветствовал их с дрожью эйфории.
Но лишь один колени преклонил.
Другой стоял и молча размышлял
О том, кого же всё-таки любил,
И той, которую он потерял.
Сын Артемиды имя повторил,
Которое так часто звал в бреду.
Деметры сын не звал, не говорил,
Смотрел вперёд, но видел пустоту.
Мария! Кто твой воин, подскажи?
Кто смоет навсегда твою печаль?
А кто уйдёт, чтоб славить ложь во лжи,
Кого тебе совсем не будет жаль?
Петля на шее так туга, о нет!
Любовь повешенного стоит всех…
Марии больно: это не рассвет,
И горькими слезами стал тот смех.
Её касанье нежное – вот всё
Что смог почувствовать Деметры сын.
Марии страшно: ветер унесёт
Её прощальное «Ты проклят, будь один»…
Сын Артемиды презирает смерть.
Он спел Марии песню про мечты.
Но та, что знала, как в аду гореть,
Не сразу разрушает все мосты.
Крадётся вечер по земле потерь.
Оплакивает ветер тишину.
Но тот, кому открыта будет дверь,
Не будет проклинать свою весну!