Звезда голубого апельсина

Мой мир
В оранжевом тумане,
В лимонном пеньюаре,
Я вместе с солнцем встречу новый день.

И запах цвета чая
Наполнит душу раем.
И я забуду боль от перемен.

Эх, черные вороны…
Забудьте про короны.
Я белизной покрашу ваш перьевой наряд.

От апельсина корки
Когда – то были горьки…
Теперь цветы асфальта собрались на парад.

Сороки не стрекочут
Того, над чем хохочут…
Они теперь как Моцарт или Бах.

И долгая разлука –
Моей судьбы порука,
Гостиницу нашла в моих стихах.
Письмо к прошлому.
Вы вспоминали прошлое сегодня,
Вели какой-то странный разговор…
Ругали молодость чужую,
Ей вынося предсмертный приговор…

Зачем? Ведь вы свою прожили…
Да, вы не так ее хранили…
Табак любви не так курили…
Но это вы, а мы – другие…

Да, мы ломаем балалайки,
И струны рвем своих гитар,
И флейтой чай мешаем в банке,
Впускаем грызунов в амбар.

Мы с вами разные… Но верьте,
Мы, как и вы, карабкаемся ввысь.
Все поменялось на планете,
Остался тонок лишь карниз.

Зеркало.
Глаза на меня страшно глядят,
Кажется, лопнут вот-вот иль сгорят.
Ищут во мне семена ни добра,
Ищут в душе хоть семечко зла.

Хочется зрелищ им, жаждут войны,
Множество крови и седины.
Слезы желают вызвать во мне,
Ненависть дарят вместо любви.

Прошлого боль покажут как фильм,
Фильм бесконечный, страшный мультфильм.
Взор постараюсь не отвести…
Боже, как хочется душу спасти.

Месть подают мне на чаше златой,
Я же держу свое блюдце рукой.
Пусть незлатое оно, не фарфор…
В нем есть прощенье за всю мою боль.

Страшная схватка с жестокостью глаз,
Взор отвести – значит в яму упасть,
В пропасть, где плачут о бедах своих…
Зеркало, хватит… Я не из них.
Дикий сад.
Давай не будем расчищать наш дикий сад
От полевых цветов и сорняков.
Давай не будем поворачивать назад,
Чтобы узнать, кто был хозяин снов.

Давай не будем мы в саду сажать
Колючих роз и белых хризантем.
Мне ради них не хочется терять
Цветов простых и с тайнами меж тем.

Давай не будет все у нас банально:
Там, где был лес, - не будет огород.
И мы не будем жертвовать собою:
Сажать картофель, зарываясь в гроб.

Однажды может наступить мгновенье ,
Когда захочется соленья завести.
Ты дай мне слово, что твое хотенье
Поможет мне хоть сада часть спасти.
В преддверии из пряностей прыжка…
Слезы что звуки падения крыльев от розы,
Взгляд умирающей в вазе лимонной мимозы.
Крики что зов закупоренной в клетке жар – птицы,
Сердце что яма, и разум боится свалиться…

Рассветные губы отпустят свою невинность,
Странная речь позабудет ненужную длинность.
Лунный свет волосы вырвет из давнего плена,
Вылетит чувство с запахом тмина и сена.
Белая ночь.
Эта ночь самая светлая среди темных дней…
Эта тень самая бледная в глубине аллей…
Это сон самый жизненный среди ярких фраз…
Это он закапризничал над свечами глаз.

Это небо без лампочек, но светлей фонарей.
Это солнечный зайчик в кругу ложных друзей.
Эта ночь скоро кончится, а за ней придет день…
Ты уйдешь искать солнце, а я звездную тень.
Котенок.
Приснился   котенок цвета черешни в тумане,
Глаза – как лимонные лужи в звездном обмане,
Пушист и взъерошен, как травы от ветра,
С летящей душой, как пылинки от пепла.

Резвится, не думая, что же ждет дальше,
Не строит свой театр с масками фальши.
Не ждет от судьбы ни ножей, ни поблажек…
Он просто котенок с маленьким стажем.
* * *
Я не люблю раздевать апельсины,
Кромсая наряд их острым ножом,
Ногтями карябать вуаль мандарина,
Будто бумагу без мыслей пером.

Но иногда ко мне вьюгой заглянет
Забытая грусть одинокой души…
И к апельсину сердце потянет,
Соком его слезу потушить.





Экология души.
Вы, сударь, зря не затушили сигарету
И вместо урны бросили на листьев ковролин.
И Вашему последовав совету,
Ребенок бросил фантик без причин.

Вы захламили все свои планеты,
Но всё ещё мечтаете летать…
Вы ждете чуда, только чуда нету
Там, где улыбку заменила пасть.

Вы ждете принцев и принцесс заморских,
Чтоб жадной лапой их клеймить:  «Моё!»
Вы говорите на  свободном русском,
Кумиром стало в зеркале лицо.

Вы можете летать на самолетах,
А летом приплывать на острова…
На крыльях не дано познать полетов…
Отняли сами у души права.
Сумасшедшая, но счастливая…
Листья, ржавея от слез, летят в истерическом плаче.
Ветер, взбесившись от грез, по лужам брызгами скачет.
Туман, с новой тайной придя, ключи под вуалью прячет…
Солнце теперь без огня тучнеет и холодно плачет…

Она, позабыв обо всем, то смехом, то стоном встретит,
Отгадку найдя в нем самом, нам только дождями ответит.
И сняв королевский наряд, пред нами раздетой предстанет…
И снег позовет за собой, когда от стриптиза устанет.
Это я?
Мой смех не отличишь от игривой усмешки.
Я – стерва с глазами заморских акул.
А слезы – изящество женских излишек,
Ползущих дурманом по нежности скул…

Жестокое чудо с душой пикассовой,
Поступками, схожими с ветром больным,
Словами с красивой, но колкой тесьмою…
Но сердце заполнено чем-то иным.





Себе посвящаю…
Ну, что опять ты, поэтическая дура,
Чернильными слезами покарябала тетрадь?..
Тебе бы запустить стрелой в амура,
А ты стараешься за бредом поспевать…

Ты поселилась в северной пучине
Почтовых ящиков и телефонных номеров.
И в будущее след завянул в тине,
И крылья зацепились в плесени оков.

Твоя улыбка в траурном пробеге…
Глаза стремятся в Петербургский свет…
Ты оказалась в депрессивном небе
В свой юный возраст – девятнадцать лет.
* * *
Молоком рисовала она
На постаревших листьях осени…
По тропе, где гнилая трава,
Провела своей кистью с проседью.

Пожелала, чтоб звезды с небес
Вниз слетались причудливым холодом.
В неё будто вселился бес
Вперемежку с ангельским золотом.
С закрытыми глазами над пропастью.
Я устрою снег из апельсиновых корок.
В рыжий цвет перекрашу зеленые травы…
Я, наверное, съела лимонов штук сорок,
Чтоб вписать в свою жизнь ваши пряные нравы.

Я из колкости звезд пирамиды построю,
Я корицей посыплю дороги скольженья.
Я все ваши шипы пухом белым покрою,
Прокарябою в вечности наши мгновенья.

Одуванчиков крылья пущу на свободу,
Новый спутник из писем отправлю по свету,
Сгенерирую чувство любовной породы,
Разноцветными перьями брошусь по ветру…




Исповедь одиночества у памятника лишнему человеку.
Мне сегодня нет дел до мнений,
От капризов людских устала…
Может это тоска по лени…
Или общества роль достала…

Вы – обломок прежней эпохи,
Что был факелом, только стал лишним…
Знал ль потомок Огаря вздохи
От ночей с одиночеством нищим?

Дружба с Герценом с раннего детства…
На горах Воробьевых клятва…
О свободе мечтав с малолетства,
Вы друг в друге нашли семя брата.

С жаждой рвались к азам революций.
Вас за книги бросали в тюрьмы.
Перепиской в цветах конституций
Прицепились к делу «пасквильных».

И в берете a la Карл Занд,
Повязав шарф – трехцветное знамя,
Вы студентом жгли мысли, как Кант,
В философских этюдах пламя…

Пусть найдут во мне шаг сумасшедших…
На ночлег у ног Ваших лягу.
Эти люди так любят лишних,
Что я может как Вы где-то сяду.