Снова в родном задымленном шалмане

Снова в родном задымленном шалмане,
бешено уши дерет Ленинград.
Бабки в кармане, водка в стакане,
можно садиться почти наугад

за столик любой. Здравствуй, Анютка
топик-животик - дай заценить.
Ой, ну за что же, это же шутка,
помнишь, как мы у тебя? Позвонить?

Слушай, я тут потерял свою трубку,
дома не помню, а как же e-mail?
- Не догадался. Сейчас, на минутку.
Ленка, приветик, как этот коктейль?

Чем нас порадует дочь Терпсихоры?
Как говорится, искусство - в народ.
Чувака цепанула - директор конторы?
Стриптиз запрещает - ну надо ж, урод.

Здорово, Коньяк, а помнишь ту бомбу -
в Колпино драли ее на двоих.
А поначалу такая с апломбом -
папа, Канары, негр - жених.

Слушай, а та вон, с фигурой нимфетки?
- На втором в театралке? Пойду подойду.
Стогов, Онегин*, Додин, таблетки.
- Коксу надыбать сейчас не могу.

Фена - пожалуйста, а для подруги
не то, чтобы жалко, но лучше вдвоем.
Денег за месяц - где-то три штуки
(вру беззастенчиво), знаешь, пойдем

в клуб Тадж-Махал, джаз и модное место,
трахнуться можно в арабском легко.
Думаешь, будет подруга уместна?
Обалденно умеет? Идем, тут пешком.

Микровлюбленностей острое бремя,
сладкого ****ства бескрайний цинизм.
В тщетных попытках догнать это время
травишь и так уж больной организм.

Господи, где же предел вожделенью,
Где та, что искал я всю жизнь напролет,
С бешеной страстью и вдохновеньем?
И не прервать этот страшный полет.


*Онегин - модный дорогой клуб-ресторан в Петербурге.