Расстрел Николая Гумилёва

И всё-таки качнулись ноги…
Поднимут после бабы рёв!
Не все. Шагает по дороге
Толпа и некий… Гумилёв.

Года нахлынули лихие.
Пить воду нечего с лица!
Беда, что нищая Россия
Его не знала как творца!

Идет, и вроде бы спокоен.
Насколько – сразу не сказать.
Пока день жизнию напоен,
А через пять минут, как знать.

Уже высвечиваются числа
Напротив дня рожденья... Бред!
На небе ясном мгла повисла.
А умирать, желанья нет.

Скрипит стальная мясорубка,
Скрежещут мельниц жернова.
«Не попадайся в них голубка
Лети, и будешь ты жива.

«Прошу, дай частью стать полёта
Cебя ты всё-таки нашла…».
Но тут, от выведенных, рота,
Курить окончив, отошла.

Они стояли у оврага
На расстоянье двух шагов.
Ничто не обещало блага
уже у этих берегов.

Не будет плоть его отпета.
Он знал, что смоет залп грехи.
Когда расстреливают поэта,
Стреляют и в его стихи.

А жить (инстинкт ли то?) хотелось
Ужасно, дико, страшно!.. Но
Куда-то справедливость делась,
Как прошлогоднее вино.

Мелькает купалов огранка.
Щегол залётный песни пел.
А жизни чёрная изнанка
На белый свет глядит в прицел!