Der Abend

Der Abend. F.Schiller.
Вечер. Шиллер.
Литературный перевод.

Уходит солнце, закончившись героям одинаково,
Долина тёмная, вечерний,
О, для других; ах, блаженных миров
Это знаю новый, утренний вид,
Всю жизнь к покою призывая,
Они поют о небе голубом,
Прощай, утихни суета, вся мировая,
Дай знак, день стань своим концом.

Теперь поэта дух к божественной песни готов ты будь,
Стремись, о господин, к вышайшим чувствам.
Дай вдохновению отважными крыльями взмахнуть.
К тебе, к тебе высоких крыльев цель
К небесной сфере приподними меня.
Вознеся о для прекрасных чувств.
Вечер и вечернего творца хваля.
Пронизав для блаженных райских чувств
Что короля великого значительней намного,
Что снизу поднимает (водрузив венец).
О бог, ты подарил мне природу
Мир средь нас который – лишь песенке моей отец.

О! Как утомлены прощальные лучи,
Горят, расписывая свод.
Как там в вечернем небосклоне
Закат серебряных лучей плывёт.
О вид как восхищаешь ты меня:
Золотом, как жёлтые поля,
Золотом, как все холмы лежа.

В золоте дубовые макушки
И золотисты горные верхушки.
В долине морем огненным плывя
Высокая звезда вечерняя сияет,
Из тучи которая ей всё мешает.
И как рубин меж локонов волос блистает
У королевы в ожерелье.

Показывает как блеск солнца града королевского несёт
И даль зелёной вересковой рощи
Здесь как в молодости роскоши плывёт,
 
Край неба в сумерках всё гуще.
Как вечер ты теперь пурпурен.
Словно цветник весенних роз,
Ухожен как Элизиум.
На тучах золотых он нёс,
Расплывчатость, вокруг и окружая.

Рассыпался блеск света меж утёсов,
Средь трав источник чистый серебра.
И пьёт табун и пьёт пастух
На пастбище пастух овец, лежит.
В долине песня раздалась,
И откликается в долине и летит.
Та тишь жуком лишь рассеклась,
И соловей на веточке сидит.
Он песни мастер делать, вот послышался
Очаровав божественностью, звуком.
Словно как листик с дерева кружился
И падал бесконечно в водный омут.
Прохлада западная веет розой,
Она спокойно путешествовать стремится,
(То) аромат божественный и вольный.
И чувствуешь что это запах вечера струится.
О как тяжела и жива для жизней тысяч,
Всё для тебя, торжественная бесконечность.
Растёкшаяся в мелодичной песне,
Звучит как ликованье песни восхитительной
И так звучит звон радости возвышенной.
А я один немой - нет звук как арфа.
И пыльной арфы тот мотив лишь господину похвала.

Увечье, природы, вокруг послушной арфы.
Слышишься, ты ветер сквозь листву шумишь.
Слышишься, ты речка сквозь поля бурлишь.
И молишься со мной и слышишь,
Когда в широком небе бог гудит,
Планетами, кометами шуршит.
Лишь солнышко за горизонт уходит
И землицу оно проводит.

Бог - когда орёл разделит облака
В высокую, и гордо, вышину спеша.
И снова к солнышку стремиться.
Бог - когда с запада лист принося,
 
В черве жизнь будет находиться.
Потоков тысячи речных его несут,
Где молодые червяки плывут,
Где капли души их переплетут.

И хочешь господин ты так поставить жизни бег,
Как падает орёл своими перьями махая,
Как веет с запада листок мой опуская.
Как слышится течение, спешит,
Стремясь тишь моря возмутить.
Не червяками изгибаясь сферу окружить.

О замолчи поэт, ведь похвала к частицам мириад,
Которые морей глубины возмутят,
Для глаз твоих и вовсе недоступны.
Это и песне пламенной твоей смертельной пустоты.
Однако вскоре хаотично он к трону пурпурному  взмахивает,
Твой смелый блик всё глубже, глубже проникает
И светлость ангельскою арфой зазывает.
Не только вечер, не только тьма, неясность.
Там господин и вечность…  безотвратность!