Пустыня варфоломея

Сергий Радонежский.
Рассказ-видение о начальном периоде подвижничества Сергия Радонежского -
одного из самых почитаемых святых на Руси.
Рассказ я написал уже давно и тогда я был совсем другим, я был готов к подвигам (сейчас уже нет).

 

“ПУСТЫНЯ ВАРФОЛОМЕЯ”.

От автора.

Этот не большой рассказ не претендует на документальность. Период жизни Сергия Радонежского, о котором пойдет речь, никому неизвестен, и уже тем более никому неизвестны его мысли в то время. Рассказ состоит только из моих представлений о жизни Сергия в том далеком от нас прошлом. Я думаю, что все это вполне могло быть на самом деле. Для меня это попытка самому побыть отшельником. Ведь такой путь для меня реален еще и сейчас. В принципе, ничто не мешает мне уединиться для праведной жизни, в каком ни будь мало известном уголке России.

Предисловие.

В начале четырнадцатого века в семье бояр Ростовских Кирилла и Марии родился мальчик, названный Варфоломеем, У Варфоломея был старший брат Стефан, а позже появился еще и младший – Петр. Через несколько лет боярская семья оставила свое имение под Ростовым и перебралась в городок Радонеж, там и окончили свои дни родители Варфоломея Кирилл и Мария, когда Варфоломей схоронил их, ему уже было двадцать лет, и он уже давно решил избрать монашеский путь, а потому отправился в Радонежские леса и поселился там на долгие годы. Позже он получил имя Сергия.

 

ПУСТЫНЯ ВАРФОЛОМЕЯ.

 

Варфоломей совсем обессилел, он голодал уже седьмой день, было холодно, печь уже давно остыла, надо было идти в лес за хворостом. В этот год зима была снежной, и снег завалил келью до самых окошек, ходить стало очень трудно. А еще волки, их не было видно, но по ночам слышался их близкий вой. Было холодно и одиноко. Если что случится, - никто и не узнает и не поможет. Одна надежда на Господа. На чудо. Варфоломей с трудом поднялся с лавки, сделал несколько шагов и почти упал на колени перед образом Святой Троицы. Он перекрестился и стал творить молитву:

Пресвятая Троице, помилуй нас;
Господи, очисти грехи наша;
Владыко, прости беззакония наша;
Святый, посети и исцели немощи наша, имене Твоего ради.
Господи, помилуй. Господи, помилуй. Господи, помилуй.
Слава Отцу и Сыну и Святому Духу, и ныне и присно и во веки веков.
Аминь.
Варфоломей повторял слова молитвы все истовее и горячее. Сначала дыхание его участилось, а через час стало совсем тихим, он почти не дышал. Он перестал чувствовать тело и уже не мог креститься, и тут его накрыл жар, тело горело, а грудь как распахнулась, и он увидел своего брата старшего Стефана, Варфоломей не удивился, спросил только:

Ты же в Москве, зачем пришел ко мне?!
Брат был в какой-то темной комнатке, но все виделось странно ярко и отчетливо и слова его были с призвоном:

Прости мне, что оставил я тебя одного в дремучем лесу, но вижу, жив ты, и я боле не оставлю тебя хоть в молитвах своих! Я буду рядом и в мыслях твоих. Я знаю, ты слышишь меня.
Варфоломей непроизвольно и с силой вдохнул, видение завернулось, и Стефан пропал. Стало холодно. Варфоломей возобновил молитву. Еще через час Варфоломею вновь стало тепло и легко, необычайная благодать нашла на него, все виделось праздничным и радостным, он был как в раю, все сверкало светом неизъяснимым, все пело, трепетало, и увидел Варфоломей дивного ангела. Глаза ангела с любовью были обращены к нему, и Варфоломей, как на крыльях легко поднялся на встречу сиянию, и сказал ангел:

Вот видишь, Варфоломей, тебе сейчас легко и хорошо. Дивно тебе потому, что не
глазами ты сейчас смотришь, не ушами слушаешь и не телом чувствуешь, а полагаешься на волю высшую и впредь помни: не верь глазам своим и другим своим чувствам, так как они дают тебе только то, чему уже научили тебя люди, и лишь малую частичку правды, а более лжи. Люди живут в невежестве, но не хотят знать правды, потому что уже очень давно живут во лжи и в самолюбии и забыли о другой жизни. Малые дети еще живут бесхитростно, но и их постепенно учат обманывать себя и других. Вот ты избежал общей участи.
Вокруг все было чистым, голубым-голубым и только от ангела исходило теплое золотистое сияние. Все было так хорошо. Варфоломей испытывал сейчас переливающуюся через край любовь ко всему на свете. Все было милым, и все он готов был обнять и принять, слезы счастья жгли ему сердце. Так продолжалось неопределенное время. Но вот Варфоломей посмотрел вниз и увидел там темень, и испугался, и вновь почувствовал холод, и увидел себя в своей келье… Видение исчезло. Холод становился все нестерпимее. Варфоломей зябко передернул плечами, решив про себя, что все-таки надо сходить за хворостом, а то и пропасть можно. Встал с колен. Взял под лавкой топор и веревку, нахлобучил шапку и отправился в лес.

Снегу было много, Варфоломей по колено проваливался в сугробы. Через полчаса он добрался до ближайшего кустарника. Было уже далеко за полдень, когда Варфоломей взвалил на себя готовую вязанку хвороста, и двинулся в обратный путь.

Он шел по своим следам, обратно надо было идти в гору, да еще вязанка, она была тяжеловата, и Варфоломей несколько раз падал в снег. Но вот уже между деревьев показался крест над церковкой, которую они со Стефаном поставили позапрошлой весной. Стефан сейчас в Богоявленском. Но они часто в мыслях разговаривают друг с другом, иногда кажется, что они и вправду говорят. Если бы не эти разговоры, то можно было бы и с ума сойти. Варфоломей вспомнил, как Стефан уходил, как тяжело им было обоим расставаться, но каждый стоял на своем. Стефан говорил, что не может он больше жить, не видя людей, а Варфоломей, более склонный к уединенности, считал, что только здесь, в этой дикой глуши смогут они глубоко постичь веру, очиститься от мирской суеты и, может быть, узреть истину.

Все это может и так, - заговорил вдруг Стефан, как будто он шел рядом.
Но ты молод и еще можешь стать над собой и другими людьми, а я уже стар, чтобы перемениться, и не дерзания мне нужны, а покой, молитва и мир душевный. Ты тогда уговорил меня, а теперь я вижу, что нет у меня такой силы, как у тебя, и пришлось мне покинуть тебя меньшего в глуши этой. Прости уж меня.
Варфоломей уже давно простил брата, но видно брат не мог сам себя простить.

У самой кельи Варфоломей заметил свежие медвежьи следы, видно медведь-шатун поблизости, да и уже темнеть начало. Варфоломей осторожно приоткрыл дверь в сенцы и принюхался, вроде бы никого. Скоро Варфоломей развел огонь в печке и разделся, а потом, решив, что надо, наконец, поесть хоть немного, поставил вариться гороховую похлебку. После ужина и короткой молитвы Варфоломей пригревшись у печки, задремал, и пригрезилось ему его детство: снилось ему, что он еще маленький ищет в поле убежавших жеребят, ищет и ни как не может найти. В поле дуб одинокий стоял, и видит Варфоломей, возле дуба старец незнакомый молится. Не побоялся Варфоломей, подошел к нему.

Чего тебе, мальчик? - Спросил его старец.
Варфоломей хотел спросить про жеребят, не видел ли их старец. Да устыдился и подумал, что надо прежде спросить о священном писании и о том, почему ему так трудно дается учение. Почему он никак не может выучиться читать, хоть ему и очень хочется, и он старается, а над ним все только смеются. Но получилось сказать только:

Батюшка, помолись за меня Богу, чтобы Он помог мне.
Старец ласково посмотрел на Варфоломея, что-то вынул из своего узелка и сказал:

Вот тебе кусочек просфоры, съешь его, и будешь читать, и понимать Святое Писание,
Варфоломей почему-то сразу поверил старцу и съел просфору, пока ел и жеребята сами нашлись… Старец проводил Варфоломея до дома. В благодарность Варфоломей упросил чудесного старца зайти к ним в гости. И как горячо счастлив был Варфоломей, когда он сам в тот же вечер читал родителям своим:

Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых и не стоит на пути грешных и не сидит в собрании развратителей.
Тут проснулся Варфоломей и продолжил приснившийся псалом в голос:

Но в законе Господа воля его
и о законе Его размышляет он день и ночь?
Варфоломей снова остановился, с детства знакомые слова зазвучали вдруг по-новому:

Но в законе Господа воля его...
Не сам себе и не люди тебе ставят закон, а закон всегда был и есть как высшая истина и эта истина и есть только моя настоящая свобода! Истинная моя воля! Ведь потому я сюда и пришел, что мне так захотелось, а потому и захотелось, что я должен был по закону сюда прийти, по Его закону. Как будто невидимым течением постоянно несло меня сюда, и как только перестал я противиться ему, так и прибило меня к этому берегу.
Ночь прошла спокойно. На утро, чуть рассвело, Варфоломей встал, помолился, взял ведра и пошел по воду. Келья и церковка были на самой горке, и воды здесь не было, надо было ходить вниз под гору до ближайшего ручья. Еще со Стефаном Варфоломей уговорился так, что будет ходить по воду один и, нарочно, так далеко. Варфоломей взял себе за правило изнурять плоть свою трудом, чтобы не было телу долгого отдыха, чтобы ленивое, тяжелое тело не тянуло душу к земле, чтобы душа была чувствительна к миру высокому. Правило это Варфоломей выполнял вою свою жизнь, и оно помогало ему быть смиренным, и не ждал он отдыха или награды за труды, ему это было не нужно.

Утром в лесу было тихо. Солнышко просвечивало сквозь облачную дымку, и снег серебрился на ветвях деревьев. Изредка попадались волчьи следы. Снега сегодня выпало немного, и идти было легче. Настроение было хорошее, никто не мог его услышать, и сами собой зазвучали строки из псалтири, Варфоломей говорил нараспев в полный голос:

Славьте Господа на гуслях, пойте ему на десятиструнной псалтири; пойте ему новую
песнь, пойте ему стройно с восклицанием, ибо слово Господне право, и все дела Его верны. Он любит правду и суд; милости Господней полна земля.
Белка, услышав его, перепрыгнула с елки на елку и обсыпала Варфоломея снегом. Варфоломей зачерпнул горсть снега, улыбнулся озорно и кинул в белку комок, да не попал, белка убежала. Варфоломей вздохнул легко и свободно, подхватил ведра и пошел дальше. Вот и ручей. Полынья промерзла немного, и видно было, как вода чистая и прозрачная бежит под тонким льдом, переливаясь яркими искрами. Варфоломей коромыслом пробил лед и набрал в ведра обжигающе холодной воды и, напоследок, опустив в ледяную воду руки, побрызгал себе на лицо. Все было так хорошо!

Когда Варфоломей вернулся домой, он увидел, что у него гость, - у печки сидел отец Митрофан. Отец Митрофан не впервые приходил сюда на горку Маковку, он наставлял Варфоломея в монашеской жизни, служил в церковке и причащал Варфоломея Святых Тайн. И здесь же он свершил обряд постижения Варфоломея (с тех пор уже минуло три месяца). Варфоломей поздоровался с отцом Митрофаном, и низко поклонился ему. Они поговорили о погоде, о здоровье. Отец Митрофан был уже стар и часто болел, потом поговорили о политике, о том, как тяжело стало бремя татарского ига и о новой напасти литовской угрозе. Варфоломей предложил старцу свою обычную пищу - хлеб с водой,

они помолились, отец Митрофан поел, а Варфоломей отказался, сказал, что постится по средам и пятницам, потом Варфоломей спросил:

Батюшка, я вот все думаю над правилами Святителя Василия Великого, составленные для иноков-пустынножителей, в коих говорится: "Как можно чаще и дольше размышляй о смерти, о ее неизбежности и неожиданности, о том, что земные блага не пригодятся в будущей жизни, размышляй о втором пришествии Господа на суд миру, о мучении грешных, и блаженстве праведных".
Так вот, отчего я никак не могу с истинной любовью думать о своей смерти, хотя понимаю, что смерть это блаженство и избавление от страданий земных?
Митрофан кивнул в знак понимания:

Не смерть и не жизнь надо любить, а Бога. Ты не должен любить жизнь ради самой жизни или ее радостей. И не должен смерти ждать. Только такую жизнь возлюби, которая стремится к свету Божьему, которая идет по желанию Господа к истинной жизни. Если так будешь жить, то и смерть не будет страшна.
Варфоломей еще о чем-то хотел спросить, но сказал только:

Бог одарил тебя мудростью отче, хорошо тебя слушать.
После беседы они пошли в церковку, и там отец Митрофан отслужил службу и причастил Варфоломея Святых Тайн.

На следующее утро отец Митрофан отравился в обратный путь, путь был не близкий, - до Радонежского монастыря, где игуменом был отец Митрофан, десять верст идти, Варфоломей проводил старца немного и вернулся к себе. И стал молиться:

Отче наш, Иже еси на небесех!
Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое,
да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли.
Хлеб наш насущный даждь нам днесь;
и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим;
и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго.
Варфоломей молился до полудня. Он уже давно не чувствовал ни колен, ни поясницы, ни плеч, вообще, все тело сначала онемело, а потом и вовсе исчезло. Варфоломей перестал замечать, что крестится, и делает поклоны, а позже он перестал замечать и слова молитвы, потом и вовсе опустился на пол и застыл. Он опять был в голубом сиянии, и видел бело-золотистых ангелов, и слышалось ему дивное, неземное пение. Было так хорошо, как никогда не бывает на земле.

Когда Варфоломей очнулся, он увидел, что лежит на полу перед иконой. В окошко ярко светило солнце и слышно было, как снаружи тихо шумят деревья. На душе у него было светло, печально и пусто.

Варфоломей поднялся, походил взад-вперед по келье, достал краюху хлеба и съел ее, запивая водой:

Спасибо младшему брату Петру, что он не забывает меня, - присылает иногда хлеба.
Как он там живет в Радонеже? - Подумал Варфоломей.
Насытившись, Варфоломей взял топор и отправился валить деревья вокруг церкви, он уже давно занимался этим, он был один, а деревья были большими, и их было так много, но он хотел, чтобы вокруг церкви было светло, и не бросал начатой работы. В этот раз, до вечера Варфоломей повалил только два дерева и еще обрубил с них несколько толстых сучьев. Завтра надо будет полностью очистить стволы от сучьев, и уложить их на отведенное место. Несмотря на частый пост Варфоломей был, крепко сложен и силен, иногда он и сам удивлялся этому.

Уже давно стемнело, Варфоломей при свече читал вечернюю молитву:

Господи Боже наш,
еже согреших во дни сем словом, делом и помышлением,
яко Благ и Человеколюбец,
прости ми.
Мирен сон и безмятежен даруй ми.
Ангела Твоего Хранителя посли,
покрывающа и соблюдающа мя от всякого зла,
яко Ты еси хранитель душам и телесем нашим,
и Тебе славу возсылаем,
Отцу и Сыну и Святому духу,
ныне и присно и во веки веков.
Аминь.
Прочитав молитву. Варфоломей закрыл глаза и стал ждать, что ответит ему Господь. Долго он ждал, но на этот раз так, ничего и не услышал. Снаружи разыгралась метель, в волоковом /вытяжном/ оконце гудел ветер, а вдалеке опять слышался протяжный волчий вой. Варфоломей почувствовал беспокойство. Спать он не мог, и тогда он пошел в свою церковку, чтобы там продолжить молитвы, может там его услышит Господь. Идти пришлось против ветра, снег залеплял глаза и нос, дышать было очень трудно, холодный воздух как будто сковывал грудь.

В церкви было немногим теплее, чем на улице, но не дуло. Варфоломей зажег свечу в светильнике перед иконой, светильник был на цепочках и огонек немного раскачивался, от этого иногда казалось, что икона шевелится. Варфоломей молился стоя, ему уже стало теплее, но горячее сияние в груди, так и не приходило, голос его становился все слабее и слабее. Прошла уже полночь и Варфоломей начал петь утреню:

Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа.
Аминь.
Боже милостив буди мне грешному…
Варфоломей поклонился, и вдруг расступилась стена церковная

и появился сатана с целой толпой слуг бесовских. Все были в остроконечных шапках и в одеждах литовских с шумом и дикими воплями, скрежеща зубами от адской злобы, мнимые литовцы стали все крушить и ломать вокруг. Изо рта у них вырывалась жаркое пламя вместе с дикими проклятиями, все они обступили Варфоломея, постепенно приближаясь к нему все ближе. Стояла нестерпимая серная вонь. Глаза у сатаны были огромные и красные, немигающие, из них как бы струился леденящий душу ужас, они завораживали, и лишали воли. Бесы визжали, как будто их режут, так что мурашки бежали по коже.

Уходи отсюда, - кричали они,
уходи отсюда, это наше место, зачем пришел сюда?!
Уходи отсюда, не то разорвем тебя на части и умрешь ты в мучениях?
Страшно было Варфоломею, но знал, если поддашься страху, пропадешь, потому и запел Варфоломей громко во весь голос слова из псалтири:

Боже! Не премолчи, не безмолвствуй,
и не оставайся в покое, Боже!
Ибо вот, враги Твои шумят,
и ненавидящие Тебя подняли голову.
Да восстанет Бог,
и расточатся враги Его,
и да бегут от липа Его ненавидящие Его!
Как рассевается дым, Ты рассей их;
как тает воск от огня, так нечестивые да погибнут от лица Божия.
И явился шар огненный, и затряслась земля, и осветило все светом невыносимым, пламенем нестерпимым. Варфоломей сам едва не рассыпался в мелкую пыль и крепко сжал глаза, и руками еще закрыл. И так простоял незнамо сколько.

Когда открыл глаза Варфоломей, никого уже не было. В церкви стало тихо-тихо, и все было на месте, и стены и иконы, только свеча уже догорела и погасла. Варфоломей, зажег новую свечу и успокоившись, радостно начал псалмопение:

Буду славить Тебя, Господи, всем сердцем моим,
возвещать все чудеса Твои;
буду радоваться и торжествовать о Тебе,
петь имени Твоему Всевышний.
Когда враги мои обращены назад,
то предкнутся и погибнут перед лицом Твоим...
Варфоломей вернулся в свою келью. Метель утихла, и уже начало светать, он прилег на лавку и заснул почти без чувств. Уже было совсем светло, когда Варфоломей очнулся от забытья он вышел на крыльцо, постоял немного и пошел к своим деревьям, но там вспомнил, что не взял топор, сел на пенек и задумался:

И что же я один здесь делаю в этой глуши?
И для чего Бог призвал меня сюда?!
Как тяжко быть без людей. Раньше я всегда стремился к уединению, а теперь пусто мне стало, нет у меня товарищей, нет друга рядом. Ослаб я в одиночестве. Видно я еще нуждаюсь не только в помощи Господней, но и в людской помощи, потому что я плоть от плоти человеческой…
Тут за деревьями Варфоломей заметил огромного медведя. Медведь не двигался, только смотрел на Варфоломея, в глазах его были голод и тоска. Варфоломей не знал, что и делать, - то ли бежать, то ли замереть на месте? Потом все-таки встал потихоньку и очень медленно, не отводя взгляда от медведя, отошел к келье. Почувствовав себя в безопасности, Варфоломей перекрестился, сотворил молитву, а, вспомнив грустный взгляд зверя, взял краюху хлеба и вышел на крыльцо. Медведь стоял на том же месте. Варфоломей подошел к пеньку, на котором он раньше сидел и положил на него хлеб. Медведь не шелохнулся. Варфоломей вернулся к себе и стал из окна наблюдать за медведем. Медведь вытянул морду, принюхался, двинулся вперед, остановился и снова двинулся, но не прямо, а как-то по дуге, к пеньку он подошел с боку, долго принюхивался, но, в конце концов, взял хлеб и ушел в лес. Варфоломей постоял еще у окошка, смотря некоторое время на пустой пенек, а затем ему пришло в голову:

А не перст ли это Божий? Вот же ответ тебе!
Разве забыл ты, что Господь смотрит на тебя и знает все, что ты думаешь, чего желаешь и что делаешь. Вот послал мне Бог товарища.
Достаточно только прислушиваться к тому, что тихо едва заметно происходит в душе твоей, и еще согласовывать действия свои, свои поступки с этими тонкими движениями и видеть путь предначертанный Богом и тогда можно жить жизнью праведной, творить добро и себе и людям и всем, жить по Божьему умыслу.
Чудо, что дикий зверь меня не страшится!
Медведь давно уже ушел и Варфоломей отправился рубить сучья у поваленных деревьев, он рубил целый день, делая перерывы только для молитвы. К вечеру он уже очистил оба ствола и сложил ветки в общую кучу.

Уже в келье Варфоломей почувствовал, что очень устал, и ему хотелось есть, но он опять постился и попил только воды, воду он пил не спеша, маленькими глотками и с большим наслаждением, вода и правда была очень вкусной, но без еды она казалась еще вкуснее и ее можно было пить до бесконечности. Варфоломей принес с собой короткие сучки, и теперь растопил печку. Пока он работал, ему не было холодно, а в келье стало прохладно, и если не протопить, ночью станет еще холоднее. Дрова, хоть и не сразу, но все-таки разгорелись, и сизый дымок потянулся через окошко наружу, а в келье сильно запахло еловой смолой.

Варфоломей любил смотреть на огонь, огонь его успокаивал и завораживал, короткая, изменчивая жизнь пламени, маленьких его язычков увлекала своей переменчивостью и таинственностью, как быстро все меняется, возникает и исчезает, и все же существует уже очень давно. Как же это все божественно просто и таинственно!

Варфоломей взял псалтирь открыл его наугад и стал читать:

Есть у них уста, но не говорят,
есть у них глаза, но не видят;
есть у них уши, но не слышат,
есть у них ноздри, но не обоняют,
есть у них руки, но не осязают,
есть у них ноги, не ходят,
и они не издают голоса гортанью своею.
Так и я, грешный, и не вижу и не слышу, и попросить у Господа как следует, не умею. Вразуми же меня господи, прошу Тебя? -
Так подумал Варфоломей и приступил к исполнению своего молитвенного правила. Он молился уже с полчаса, как вдруг ощутил, что у него как-то странно двигаются на липе мышцы, те, что у основания челюсти, с каким-то странным ритмом, как у лягушки. И ему почудилось, что он большая лягушка и щеки у него холодные и то раздуваются, то спадают. Варфоломей посмотрел вокруг и увидел, что вся его келья наполнена отвратительными змеями, так что не видно было и пола, они ползали и извивались почти у самых его ног и угрожающе шипели. Варфоломей удивился такому странному видению, но не испугался, и только подумал, от чего это пришло и в чем тут смысл, и только перекрестился, как все пропало.

Варфоломей опять стал молиться:

Ангеле Христов,
хранителю мой святый
и покровителю души и тела моего,
вся ми прости, елика согреших во днешний день,
и от всякаго лукавствия противнаго ми врага избави мя,
да ни в коемже гресе прогневаю Бога моего;
но моли за меня грешнаго и недостойнаго раба,
яко да достойна мя покажеши благости и милости Всесвятыя Троицы
и Матере Господа моего Иисуса Христа
и всех святых. Аминь.
На следующий день Варфоломей заметил, что хлеб у него уже кончается, и взялся молоть муку на ручных жерновах, чтобы испечь нового хлеба. Это его занятие прервал стук в дверь. Варфоломей отворил, перед ним стоял старец худой и немощный с посохом и небольшим узелком. Старец поздоровался:

Здравствуй Сергий! Наслышан о тебе издалече. Позволь побыть у тебя немного.
Варфоломей по пострижении получил имя Сергий, и знали о нем как о Сергии.

Здравствуй, проходи странник, отдохни.
Как звать тебя? - спросил Варфоломей.
Звать меня Василием по прозванию Сухой.
За что же прозвище такое? За строгость в правилах.
Я слышал, ты тоже воздержан в пище и смирен, и благодать Божья пребывает с тобой? Слухи эти преувеличены сильно, ответил Варфоломей, я только стараюсь, чтобы Бог постоянно пребывал в душе моей, а уста всегда твердили молитву.
Василий расположился на лавке у печи, Варфоломей предложил ему хлеба и воды, а сам продолжил молоть муку. И почему-то подумал, что надо научить Василия тому что он, Варфоломей, узнал здесь в одиночестве:

Но и этого недостаточно для обретения благодати. Бог не станет жить в сердце неочищенном от скверны.
А что же надо делать? – Спросил Василий.
Надо исполнять пять правил: надо отыскать все грехи свои и нынешние и прошлые, и с особой тщательностью ищи то, что было очень давно, то, что уже почти не помнишь, и когда ты найдешь их, то скажешь: " Вот это грехи мои! Я их знаю!" и тебе уже станет легче.
Потом надо молить Бога, чтобы он услышал тебя, тут и пост, и смирение пригодятся тебе, и тяжкая для плоти твоей работа может пойти на пользу.
И вот когда ты почувствуешь, что Бог слышит тебя, тогда припомни грехи свои и проси прощения, и сам себе прости.
И прости других, кого вспомнишь.
И проси прощения до тех пор, пока не почувствуешь в душе тихую блаженную любовь. Когда же любовь начнет вырываться наружу, ты окажи себе:
Я прощен, я заново родился, я могу начать праведную жизнь, я буду нести в себе любовь к Богу и ко всему миру Божьему!
И последнее правило:
Перенеси чистоту свою и любовь свою на все, что тебя окружает в твоей жизни.
Живи так, как будто миром управляет Бог, живущий, именно, в твоей душе,
и как будто от тебя зависит, что Он увидит и услышит и что будет,
но помни, что есть только воля Создателя и во исполнение Его воли ты живешь и трудишься.
Тут почувствовал Василий, что в келье стало светлее, и что на сердце у него потеплело, и что Сергий прав полностью, и что он друг ему и учитель, и что он свет для него. Тогда понял Василий, что сподобился он встретить праведника и, что странствие его закончилось, и идти больше никуда не надо, и повалился он в ноги к Сергию и попросил остаться на ученичество. И Сергий оставил его.

Василий был хорошим учеником и товарищем, они вместе молились, постились, и трудились. Закончился период одиночества Варфоломея. Теперь, когда у Сергия появился товарищ, они решили строить еще одну келью. Работать вдвоем было легче, а, главное, Василий хорошо понимал Сергия, потому что он прошел путь не малый, и не мало повидал и не мало испытал. Так начался Сергиев монастырь.

Потом у Сергия было еще много учеников. Многие его ученики позже разошлись по своим пустыням и у них уже были ученики.

Сейчас на месте Сергиевой церковки стоит Троице-Сергиева Лавра. Святые останки Сергия Радонежского бережно там сохраняются, и не кончается очередь желающих прикоснуться к святым мощам. И жива память о нем, и жив великий пример его. Я был там, в церкви Пресвятой Троицы, и постоял час возле мощей Сергия, но дотронуться почему-то не решился, только смотрел на других.

Юрий Комаров.

Москва 1991 год  (редакция 2001 года).

 

Краткая историческая справка.

СЕРГИЙ РАДОНЕЖСКИЙ

Годы жизни: 1314-1392 г.г. Сергий Радонежский /Варфоломей Кириллович / происходил из боярского Ростовского рода. В 1337 г. основал пустынь около города Радонеж,
Один из самых высоких духовных авторитетов Древнерусского государства.

Один из самых почитаемых святых на Руси, основатель Троице-Сергиевского монастыря, его игумен. Инициатор введения общежитийного устава в русских монастырях.

Идейный вдохновитель объединения удельных земель вокруг Москвы и победы русских войск на Куликовом поле во времена нашествия хана Мамая на Русскую землю (1380 г.). Князь Дмитрий Донской перед Куликовской битвой приезжал к святому Сергию просить благословения.
Сергий Радонежский канонизирован в 1452 году как печальник, молитвенник и защитник Святой Руси.

 

псалтири*

псалтырь – 1. Часть библии. 2. Щипковый музыкальный инструмент.

Игумен*

Игумен - настоятель православного монастыря, обычно в сане архимандрита.



Опубликовано на
http://anandaa.narod.ru/Sergiy.htm