Ночь! Луна мир озаряет Тьмой,... по Стивену Кингу

Ночь! Луна мир озаряет Тьмой,
И растворяя свет в глубокой бездне,
Всем посыпает головы золой
И молит о божественном возмездье.

И шпили старой церкви древними крестами
Вонзаются в холодный небосвод,
Будто указывают мертвыми перстами,
И с нетерпеньем ждут спасительный восход.

И старый лес, что в глубине своей
Ту церковь приютил и старое кладбище,
С секундой каждою становится темней,
Он древних мертвецов надежное жилище.

И ржавый колокол под церкви сводом
Гремит нещадно, хоть лишен он языка,
И оглашает лес своим загробным стоном,
И стон этот звучит сквозь время и века.

И словно хищный зев, распахнутые двери,
Зовут внутрь церкви, манят и влекут,
Как будто хищные, изголодавшиеся звери,
Они наивных жертв здесь стерегут.

Скамей давно прогнивших стройные ряды
С тоскою молчаливой смотрят на алтарь.
Глаза святых давно потухли и слепы
С тоскою бесконечной смотрят вдаль.

На алтаре лежит захлопнутая книга,
На черном переплете златые письмена,
Предсмертного отображенья крика,
Гласили - «Книга червяка».

И перевернут крест, охваченный огнем.
И золото креста облито кровью алой.
Иисус Христос пронзен безжалостным копьем,
Брошенным чудовищем двуглавым.

Не так давно здесь было поселенье.
Его глава не был непогрешим,
Он с радостью внимал любому поклоненью,
А имя поселению – Иерусалим.