Краткий курс общественной истории

 Эпиграф
 Я до сих пор испытываю страсти,
 Но беспокойство роется в груди,
 И разбирая душу на запчасти,
 Я ничего не вижу впереди.

 Не боль, а утомление от зноя,
 Не чистый свет, а белые листы,
 Во мне застой, быть может, пред грозою,
 А может быть в преддверие пустоты.

 Не понимаю то, что происходит,
 Но точно знаю, что произойдет,
 Забыл, зачем все вертится в природе,
 Хоть вижу каждый следующий ход.

 Все повторяется, и нет конца вращенью,
 Огонь и уходящее тепло,
 Ужели я добился пресыщения,
 И не влекут меня добро и зло.

Байка первая

Сам я этому не верю,
И не буду убеждать,
Но когда-то жили звери,
Не умевшие читать.
Звери писем не писали,
Не пытались говорить,
Даже грамоты не знали, -
Это не вообразить.
Так тянулась не неделя,
Время шло за годом год,
Как без смысла и без цели
Жил звериный наш народ,
Овцы зря щипали травку,
Волки резали овец,
Только случай внес поправку,
Положив тому конец.

То ли солнечная вспышка,
То ли вирусный микроб,
Но пришел к зверям умишко,
То ли в темя, то ли в лоб,
И не чувствуя подмены,
Звери начали умнеть,
Это – враки, несомненно,
Если правда хоть на треть.
Впрочем, так порой бывает
Что, недужа, от тоски
Разум чудом прозревает,
И задействует мозги.

Вот кроты, ведя раскопки,
В подтверждении этих слов
В древней черепной коробке
Не нашли ума следов.
На основе этих фактов
Правомерно допустить,
Что когда-то звери как-то
Без ума умели жить.

Проявился ум не сразу
Понемножку, не спеша,
Подбиралась к дикобразу
Утонченная душа.
Первым было осознанье,
Волк постиг, что он есть волк,
И уже за пропитаньем
Шел, в добыче видя толк.

Овцы овцами проснулись
И от ужаса дрожа,
Головой к земле пригнулись
В ожидании ножа
Восхищенная лисичка,
Глядя в зеркало пруда,
Обалдев, плела косички
Из шикарного хвоста.

Заворочался в берлоге
В размышлении медведь,
- Затекли наверно ноги,
Надо выйти пореветь.
Белка прыгнула неловко
Огляделась покраснев,
Заяц вдумчиво морковку
Грыз и думал, - я - не лев.

Внешне лес не изменился,
Только был уже другим,
Новый дух еще рядился
В прежний облик, словно в грим.

Байка вторая

Волки, ставшие волками
К мирным овцам подошли
И оскалившись клыками
Речь такую повели:

- Овцы, Вы даны природой
Нам на пищу и прокорм,
Но решили мы в угоду
Вам проделать ряд реформ,
Чтобы не было обиды
Предлагаем Вам пастись,
Никакого геноцида
Пей, гуляй, не хоронись,
Мы беречь Вас будем даже
От непрошеных гостей,
Мы Вам будем верной стражей,
Не найти нигде верней,
Но взамен по договору,
Каждый день один из Вас,
Без хлопот и без раздора
Нам на корм себя отдаст.

Овцы скучились в раздумьях,
Было, спорить собрались,
Но за счет благоразумья
Не бранились, не дрались,
Дали слово самой старой
Многоопытной овце,
Та привстала над отарой
С умной миной на лице

И сказала:
- Вывод ясен,
Драли нас и будут драть,
Новый путь нам не опасен,
В чем-то - даже благодать!
Каждый день на нас охота,
В день по две – по три овцы
Выбирают без расчета
Эти хищные ловцы,
Не съедая даже трети
Наших задранных сестер,
Лишь обсушивает ветер
Их останки, наш позор.
Будет проще и гуманней
В день пожертвовать одной
Чтобы прочие без брани
Сохраняли свой покой.

- Верно! – вторила подруга,
Очень правильный расчет
И в награду за заслугу
Первой пусть к волкам идет!

Вся отара с облегченьем
Стала радостно шуметь
Изливая утешенья
Той, что должно умереть.
Как докладчица не мялась,
Но под прессом большинства
Примирилась и поддалась
Уступив свои права.

Мне моя мораль понятна
Научившись говорить,
Приучись молчать превратно,
Чтобы в пасть не угодить!
Дверь швейцары открывают
Чтоб освободить проход, -
Умный дверь не открывает,
А в открытую идет!

И уж если ручку дернул
Или рот не там открыл,
Действуй быстро и проворно,
Куй, покуда не остыл.

Байка третья

Волки время не теряли
Жертву в клочья разодрав,
И, насытясь, осознали
Благодать гражданских прав.
Заурчали в наслаждении,
Никуда не торопясь,
Тяга к знаньям от безделья
В них ужасная взялась.

День за днем бежало время,
Матерели мудрецы,
Мысль гнала от темы к теме…
С перерывом для овцы.
Утонченней стали споры,
Многосложнее - слова,
Все длиннее - разговоры,
Все крупнее - голова.

Вырабатывались нормы,
Совершенствовалась речь,
Всем довольно было корма,
Чтоб от мыслей не отвлечь.

Волки, вырядились в шкуры,
Сообща вели дела…
Правда, эта «предкультура»
Однородной не была:
Научившись объясняться,
Пересчитывать овец,
Стали мысли появляться:
Где Начало?! Где Конец?!
 
Зародились идеалы,
Волки принципы блюли,
Этих принципов немало.
В томных думах извлекли.

Были волки-гуманисты
Те в волнениях пеклись,
Чтоб овцу не съели быстро,
А проспавших дождались
Пессимисты-волки были
Всем пророчили конец
Ох, иссякнет, - говорили, -
Изобилие овец.

Но меж всех противоречий,
Постепенно основным
Стал для всех вопрос «овечий»,
Волки все терзались им.

- Что есть «овцы»? - дар приятный
Благодетельных богов?
Или результат занятный
Эволюции таков?

Те, что в овцах чтили чудо,
Стали кланяться богам,
Прославляли их повсюду,
Им курили фимиам.
На молитвы не надеясь,
Жертвы стали приносить,
Тех, кто спорили, за ересь
Порывались осудить.

Боги им не отвечали,
Верно, было недосуг,
Но молчание едва ли
Остановит верных слуг.
Те, все больше по приметам,
Научились различать,
Надо то богам иль это,
Чем закончить, что начать.

Волки стали строить храмы,
Их служители - жрецы
Слали Небу телеграммы
И в неделю пол овцы.
Остальные примирились,
Кто-то с верой, кто-то без
Но, как правило, молились
Покровительству Небес.

Правда, были и такие,
Кто со всеми помолясь,
Мысли думали иные,
От народа не таясь,
Говорили, будто боги -
Суеверия и вздор,
По совсем другой дороге,
Шел естественный отбор.

Эти волки изучали
Все, что видели кругом,
Собирали, измеряли,
Только опытным путем.
Устанавливали факты,
Наблюдения вели,
Чудаков терпели как-то,
Как умели и могли.

Говорят, один волчище
Постоянно в бочке жил,
Грязь внутри, вокруг вонища, -
Как терпеть хватало сил,
Если кто кормить приходит
Он бранит, - Не так живешь, -
И глазами страшно водит, -
Что с ученого возьмешь.
Но зато - ума палата,
Знает множество вещей
Как вести себя волчатам,
Как считать на овцах вшей.

Не упомню всех я, братцы,
Кто науку заложил,
Пусть уж судьи не бранятся,
Знал когда-то, но забыл.
Имена у них чудные
Пифагор, Кагор, Зенон…
Но они мне, как родные,
От меня им всем поклон!

В общем, выросла наука,
И религия взросла,
И уж детям их и внукам,
Ныне, право, нет числа.
 
Но запомните, ребятки,
Чтобы волку поумнеть,
Должно жить ему в достатке
И заботы не иметь!

Байка четвертая

Овцы тоже развивались,
Та, что вовремя нашлась,
В руководстве оставалась,
Обустраивала власть,
Подобрала нужных замов,
Исполнительный совет,
Разработала программы
На год, на три, на пять лет.

Четко ставила задачи,
Обеспечила контроль,
Не боялась неудачи
И свою сыграла роль
В историческом процессе,
Что спустя короткий срок,
Овцы стали больше в весе,
И овец хватало в прок.

Самым значимым успехом
Был семейный институт
Раньше страсть была потехой, -
Погуляют… и пойдут.
А родившиеся детки
Вырастают без отца
Папы травку жрут и ветки,
А работает овца,

Между пастбищем и домом
Разрывался женский пол,
А козел пошел к знакомым,
Выпил стопку и под стол.
Овцы - тощие как воблы,
Кожа тоньше, чем капрон.
А козлы собрали шоблу
И айда на стадион.

Сколько маленьких овечек
Умирало до поры, -
Как в каракуле колечек,
Как на елке мишуры!
Овцы тоже дохли рано,
Волки начали роптать,
Больно тощие бараны
Стали в пищу попадать.

И козлы пошли на убыль,
С сокращением овец,
Чтоб любить, рога и зубы
В ход, шутя, пускал самец,
Дрались часто и до смерти,
Жуть! - По лесу не пройти,
Были овцы, словно черти
Злые, Господи, прости.

И тогда ввели порядок,
Что дошел до наших пор,
Дабы не было накладок,
Хулиганства, драк и ссор
Всех козлов приговорили
За потомство отвечать,
Если с овцами блудили -
То кормить и защищать
Всех родившихся детишек
И их мать, свою жену.
А любить, - так без излишек,
Сколько сможешь, - но одну.

Кто-то спорить начал страстно,
Но закончил на рогах,
И уже единогласно
Уравнялись все в правах.

С той поры по наше время
Укрепляется семья,
И козлы заботы бремя
Тянут, с овцами деля.
Правда, в семьях тех главою
Называется баран,
Но порой в борьбе с овцою
В голове побольше ран.

Вы подметили, я знаю,
Что баранов и козлов,
Я почти не разделяю,
Но я, правда, этих слов
Сильной разницы не вижу
Овцеводство не учил,
Если этим Вас обижу,
Извиняюсь, нагрубил,

Я с козлами не ругаюсь…
Раз - нарвался на козла…
До сих пор остерегаюсь,
И рогам его - хвала!
И советую, ребятки,
Не дразните этот род,
В голове их - недостатки,
А в рогах - наоборот.

Байка пятая

Да, семья всего важнее
Для порядочной овцы,
Эту мудрую идею
Знали деды и отцы.
Возникали ритуалы
По созданию семьи,
Девиц крыли покрывалом,
И до свадьбы берегли.

А когда козел решиться
Долг супружеский принять,
То не должен торопиться,
Но сперва сватов послать, -
Дескать, нет уж больше мочи
Парню стало невтерпеж,
Как сирена воет ночью,
Хоть пускай его под нож.

Тут родители невесты,
Выводили, поревев,
Дочь свою из-под ареста
Под арест в соседний хлев,
Где в томлении понятном
Ожидал ее жених,
И довольны шли обратно,
Оставляя их двоих.

За невесту брали выкуп
По достоинству козла,
Шерсть, солому или лыко,
Что родня собрать могла,
Торговались для порядка,
Потому как в овцах тут
Не бывало недостатка,
Вмиг замену подберут.

И козлу не больно важно,
Та ли, эта ли - жена,
Кто сказал, - любовь продажна,
Неразборчива она!
Все вы, милые бараны,
Схожи словно близнецы,
Пару сыщем по карману
Для козла и для овцы

Байка шестая

Все текло в овечьем стаде
Поступательным путем,
Словно буковки в тетради,
Ночь за ночью, день за днем.
Свадьбы свадьбами сменялись
Поголовие росло,
Все любовью занимались,
Будто это ремесло.

Как с конвейера болванки
Нарождался молодняк,
Тут, ребята, не до пьянки,
Прокормить бы всех, да как!
Где вчера луга шумели -
Только выжженный песок,
Уж иголки с елок ели,
Кто до них допрыгнуть мог,

Но спасибо руководству -
Устояло в трудный час!
Всех призвало к землеводству
Так родился госзаказ!
Как заправские кобылы
Овцы в бороны впряглись,
В поле бросили все силы
Все! На битву поднялись!

Даже волки оценили
Этот подвиг трудовой! -
Двух овец постановили
Выдавать взамен одной.
- Чтобы снизить потребленье
Истощаемых кормов,
Надо резать населенье, -
Я имел в виду - козлов.

Так что в нынешних реформах
Нет особой новизны,
Изменилась только форма, -
В остальном, сохранены
Отработанные схемы
И отлаженный подход,
Если стал расти не в тему
Вдруг прожорливый народ.

Байка седьмая

Вспышку голода и мора
Удалось предотвратить,
Урожай собрали споро,
И в достатке стали жить…
Все бы ладно, да умишко
Крепко взял зверушек в плен,
Он, почувствовав излишки,
Предложил ввести обмен.

Поначалу безобидным
Был начавшийся процесс,
Но сегодня ясно видно -
Окультуривался лес!
Так начав с обмена пищей,
Звери стали понимать:
Что-то съесть мечтает нищий,
Вот бы вкусное сожрать!

Звери вняли чувству вкуса,
Стало модным, я не лгу,
На рога повесить бусы,
В мочку уха вдеть серьгу.
Перекрашивали шкуры,
Все в корсетах, - не дохнуть,
Чтоб достоинства фигуры
Максимально подчеркнуть.

Платья шить не успевали,
Шляпки начали носить,
Шерсть в косички заплетали,
Лишь бы стадо удивить.
Чтобы милую потешить,
Мужики забыли сон,
Зарабатывали плеши
И из кожи лезли вон.

Соответственно ремесла
Демонстрировали рост, -
Тряпки, шляпки, детям, взрослым,
То на шею, то на хвост,
Все вокруг производили,
По размеру и на масть,
Зайцы в кузнях молотили,
Белки выучились прясть…

И на ярмарках меняли,
Шелк на ситец, хлеб на мед,
На базар с собою брали
Все, что лошадь увезет.
Неудобно, понимаешь,
За булавкой слать обоз,
Но откуда угадаешь,
Что возьмут с тебя за спрос?

По невидимым ступенькам
Шел общественный прогресс…
Волки в ход пустили деньги…
А в зверей вселился бес…
Их чеканили для счета,
Чтоб торговлю упростить
А в зверях проснулось что-то,
Что за раз не объяснить.

При любых нововведеньях,
Не устану повторять, -
Всех возможных осложнений,
Невозможно предсказать:
Если вводишь без привычки,
Что угодно в организм
Может выйти… здесь кавычки -
И конфуз, и катаклизм!

Байка восьмая

Быть разменною монетой
Деньги долго не могли,
Выходя за рамки сметы
Денег функции росли.
При продаже и обмене -
Были в качестве весов, -
Всяк товар был ими ценен -
Дорог он или дешев.

Но за редкие товары
Надо много заплатить,
Чтоб купить овец отару,
Нужно средства накопить,
А для этого доходы
Постоянные иметь, -
Не даны, ведь, от природы
Нам ни золото, ни медь.

Деньги стали наважденьем
Для умнеющих зверей,
Стала страсть к обогащению
Всех других страстей важней,
Мозг все глубже погружался
В вычислительный процесс.
Каждый с кем-то торговался,
Кто-то с толком, кто-то без.

Лес украсили заборы,
Каждый собственником стал,
Кто-то взял поля и горы,
Кто-то - место, где стоял,
Брали пропорционально:
По уму и по делам.
Капитал первоначальный
Каждый выбрал себе сам!

Предприимчивость и силу,
И коммерческий расчет
Наше общество ценило,
Тем продвинулось вперед.
Предприимчивость - основа
Для глупца и мудреца, -
Ты не мямли, как корова,
И не прячься, как овца!

Если хочешь быть богатым, -
Что-нибудь, но предприми!
И тогда твои затраты
Будут признаны … зверьми!

Волки, лисы и медведи
Преуспели больше всех
Смело шли они к победе, -
И не ведали помех.

А бараны - стушевались,
И остались "на бобах",
В смысле, - живы те остались
Кто не думал о деньгах.

Байка девятая

Им, чтоб жить, пришлось работать
И зарплату получать,
С малых лет учились счету,
Чтобы денежки считать.

Те, что были поумнее
Продавали интеллект,
То есть, мысли и идеи,
А порой, - лишь их проект.
Тех баранов уважали,
Приглашали даже в дом,
Но при случае - съедали,
Не побрезговав умом.

Кто покрепче - нанимался
На заводы, на поля,
Труд их мало почитался,
Но без них прожить нельзя,
Им платили, но не часто,
По примеру кораблей, -
Их держали для балласта,
Чтобы судно шло ровней.

Опустить старались ниже,
Разместить на самом дне,
Дело было не в престиже,
А в опасной глубине,
На которой плыло судно
Через времени шторма…
Для кого-то путь был чудным,
А кого-то свел с ума.

Описаньем всех профессий
Вас не буду утомлять,
Вещи есть поинтересней,
Чтобы в басне рассказать,
Но еще одну припомню,
Правда, знают все о ней,
Но другим она не ровня,
Всех других она древней.

От себя рискну заметить,
Что по важности она
Превосходит все на свете,
Хоть не раз осуждена,
Вы, конечно, догадались
Кто имеется в виду,
И немного растерялись
От похвал тому труду.

Знаю я, клеймят позором
Все поэты этот род,
Громогласно, даже хором
Их стыдиться весь народ,
До чего красноречивый
Иногда бывает суд,
И даешься только диву,
Как они еще живут?

Их калечили камнями,
Выжигали на кострах,
Унижали, изгоняли,
Перемазали в грехах…

Только в Питере - на Невском,
А в столице - на Тверской,
Ждут в наряде королевском
Или в тряпочке простой
Продающиеся телом
Жрицы сладкого греха,
Им заняться этим делом
Не мешает шум стиха.

В грязном списке их клиентов
Сыщешь тех, кто их клеймит,
Прокуроров, президентов
И поэтов… Без обид.
Так что лживою моралью
Вас я не обременю.
Я на грех смотрю с печалью,
Но не грешницу виню…

Между тем, самоотдача
В этом деле велика,
Не прикроешь, не припрячешь
На себе ни волоска,
Без балды себя работе
Отдают в пример другим,
По нужде ли, по охоте
Пашут загнанные в дым.

А уж если б степень риска,
Кто-нибудь пересчитал,
То никто другой и близко
Рядом с ними не стоял.
Этих девочек в чулочках
Не отыщется смелей.
Верьте мне, в горячих точках
На порядок холодней…

С исторических позиций
Наконец пора признать,
Нам их нечего стыдиться,
Нам их незачем скрывать!
Все годится для продажи,
Лишь бы был оплачен счет,
Что продать решает каждый, -
Что имеет - продает.

Их искусству подражая
И манерой овладев,
Тут и там преуспевает
Заяц, волк, медведь и лев,
И для целей обучения
Нет нагляднее труда,
Здесь не вводит в заблуждение
Никакая ерунда.

Экономики законы,
В первозданной чистоте,
До предела обнаженны,
Здесь понятны, как нигде,
"Регулирование рынка",
"Предложение и спрос", -
Пояснения с картинкой
На любой найдешь вопрос.

Корифеи доказали, -
Проституция и брак -
Два лица одной медали
То и это - не за так!
Лишь условиями сделки
Различаются они:
Мелкий опт или не мелкий,
Но в основе - трудодни:

Жриц любви бесценный опыт
Применяется везде,
И не надо только трепа
О морали и стыде,
Хорошо, что понимает
Это наша молодежь,
И продаст себя любая,
Кто за гривну, кто за грош.

 продолжение следует...