Подборка стихов

***
Рвал и вышел – на краюху,
На уровень выше – под брюхо,
К очереди на весы.
К тем, кто по кругу - второму
Оболванен , обструган – хреново,
Ибо банален и сыт.
Ползти половицей – не дали,
Юбилейные лица медали
Лукаво : вопли, угри…
Талантов – как стружек под плахой,
Мокрицы не сдюжат размаха,
Заперт снаружи - внутри.
Заплечный Ангел – в шевронах,
Обожаю приманки шаблонов,
А мельница – в крен.
Глаза Её – баланда из брюквы,
Зевота рвёт гланды да буквы
Анатомических арен.

***
Сердца в рифму, а руки - в побелке,
А моя тень отхватила
Мне места под светилом
И врождённый клич войны – на тарелке.
Я – пошлый ворон среди альбиносов.
Лечись! Вдруг - поможет случайно?
Но тот, кому полегчало – не отвечает…
А рога изобилуют спросом вопросов.
Мужья и морщины, укравшие кралю,
Заборы икон и аналоя…
Дети цветут на перегное,
Их крыла перетянуты сном да перкалью.

***
У юнцов мало привычки
К жизни, быту, стране:
Оботрутся, выслужат лычки,
Стареют, засев на броне.
Не орать с кумачом при отдышке,
Запанибрата со стопою ферзя;
Отечество нам не даёт передышки,
Мол, к нему привыкнуть нельзя.
Мы все – товар на невольничьем рынке
Протухшая загодя взвесь:
Там, где нас нет – всё  по старинке
И совсем не иначе, чем здесь

***
ЯДЕРНАЯ  ВЕСНА.

Ядерная весна
Проводила детство,
Наслушалась она
Моих речей с подтекстом.
Научит меня любить
Не в бою - в обозе
Губы не допить,
Цветы на морозе.
Ядерная весна
Задушила креслом,
Очнулась ото сна
Моих речей с подтекстом.
Я к тебе дойду,
Если черт не свозит,
Ты моя в цвету
Цветок на морозе.
Ядерная весна
В душе отыщет место,
Где нет почти тебя,
Моих речей подтекста.
Независим я,
Жизнь не привяжешь тросом,
Я узнал тебя
Цветком да морозом.
Ядерная весна,
Суровый вечер,пресный.
Тоска моя красна,
Во всех речах подтексты.
Забудь себя,в мой дом
Дойди,да в переносе,
(Где мы с тобой живем
Цветами на морозе).
Ядерная весна,
От себя же бегство,
На лице листва
Всех тех речей с подтекстом.
Подтекстом в них лишь ты,
Но то,что время косит –
Бумажные цветы,
Цветущие на морозе…

***
Снаружи ничего нет
Там летают до язв на ладонях
Кто-то крикнул братцы по коням
Изрубил в клочья рассвет
Ничего нету  внутри
Нет дверей и нет коридоров
Не дымит отсыревший в нас порох
Он добавит сопли утри
И этот абсурд
Так похож на заоблачность сфер
Где по паспорту бог люцифер
И немного еще на инсульт

***
Стал назойлив до мозолей,
Слащав я овсяным печеньем –
Моё увлечение отпела сочельник
И другому фасону позволит.
В пасти рокенрольной власти -
Припевки с издёвкой на древке
Распущенной косами девки,
Что в счастье искала страсти и снасти.
Памфлеты – про Ту и по Эту
Держава держала в седмице,
Била по лицам блудницей,
Поклёп возводила в поэты.

***
Грузите табор по вагонам,
Эйфория и порог тоски.
Я тоже хочу на свободу,
Как царевичи и дураки.
А вас я полюбил случайно,
Мадам Отнять-и-Разделить.
О,не глупа и не криклива чайка,
Не гадит сверху, но и не даёт остыть
С погоста – прямо в штурмовые роты,
Вскипела жизнь,но в сургуче кувшин.
Язык мой – враг народам и уродам
И недруг стерелизованной души.

***
Пригубит и вывезет
Спросонья юдоль
Хорька-на-привязи,
Полюбившего Моль.
Вот такая история,
Тризны трагизм :
Игрушки из лепрозория
Чинят заводной механизм.
Ещё немного терпения
И Хорёк сорвётся борзой :
Этот автобус-до “Юбилейного”,
А мне нужен - сорок седьмой.

***
Мне не надо клоунады,
Я - в клещах услады Вещи,
Шутовским скрываю складом
Серьёзность тем, доспехи трещин.
Переехал тёртым к мёртвым
К летам,венчающим коронкой.
Я – воронка третьесортных,
Всем тусовкам похоронка.
Жду торжеств понявших жесты,
Гниль знакомства : жалко – крохи,
Была – единство совершенства,
А стала ты – одной из многих...

***
Нет возврата разврату
От проплешин столешниц,
Нет отрады расстратам,
Нет у леших помещиц,
Нет у чистых – причастий,
Нет началам венчаний,
Нет нищего счастья
Разбогатевшим,случайным.
Ведите сердце за китель,
Строки пророков направить :
Свидетель,он же – грабитель
В наложницы сводит красавиц.

***
Тот , который слухи обо мне -
Пенсионер на поводке вертухаем,
Звероящер на груди камней,
Гиббон,порхающий в трамваи.
А тот,который знает,что он – Я,
Оскорблён умом и нравом не бесплотен,
Сосед по стояку, подсевший на коня,
Декретов и волков бетонных подворотен.
Запасники апостольских лубков –
Там,где Я на самом деле –
Отбитых копчиков да молодых лобков,
Что подлецов и героинь-любовниц делят...

***
Картинка ближе – то помехи,
То искажение бытом-изувером:
Вдали – душа кристальнее успеха,
Абстракция, область суеверий.
С нужными – застолбил знакомство,
С нежными – связан перестуком.
Эй, управляющий поддержкою потомства!
Кто там? Преступница?! Хвала и ругань…
Всё приблизительно, шершаво, незнакомо;
Привычное несёт догмат поправки.
Молчишь? То, видно, сердце – комом,
Не первое, но годно для затравки.

***
Переживший сорочку,
Планы, жалкие квоты
На трупных кусочках
Своенравных животных.
Бьют сорокопятки
Череду шестерёнок;
Причёсаны пятки,
Пелёнки на клеёнке.
Ябеда или шумиха,
Томный чертёнок, коала –
Всё, старорежимное лихо,
Отрубают телеканалы.

***
ИНВАЛИДЫ
ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ
(ария разночинца)

О, слуги: те, которых унижали
Клаксон затворов, скрип петель,
И те, кого пересажали
В посттоталитарную капель.
Мне жаль и заполучивших дозу,
Бессовестный коктейль, потех опричь
А нынче – вены жрут глюкозу,
Землёй – сиделка, властью – паралич.
И раса родичей охотится за глоткой,
С которой – быть и крепче обиход.
Третий глаз убил, прикрыт пилоткой.
Героям – восемнадцать. Их долг – уже доход
Советники без тайн, министры и жандармы,
Лакеи, палачи – всегда, в одном строю.
У молотилки – всё задаром и ударно:
«Не выделяйся, умник, под корень повторю».
«Останься другом!» - обман, фетиш. Случайно
Понял – дурман в основе, вещество,
Подделка, «made in China»,
Язва существа иных миров, частот.

***
Соб. Кор. ЯБЕДА:

Ссылка за грусть – мол, намёк
На общественный кризис и корни.
Книгу жалоб? Нацепят намордник
И доволен актив, и заслужен упрёк,
И кровоподтёк солидней на вид,
И лояльностью – впрок, и парадных рейтуз
Не стыдись – публично пороть профсоюз
Способен лишь заграницу. И то – без обид.
Страсть державы – атавизм. Бульон.
Зашоренной крамоле – многотомный:
«Францией правят мажордомы!».
А как соперник – безнадёжен, но влюблён.

***
Кухня русской души,
идентичная натуральной.

Индустриальный акын, после – идол,
Мол, нравишься всем, а надо кому-то.
Иуда, длинный червонец попутал?
Обида – начало мартовским Идам.
Невежда, какие тут доводы голым?
Ворюга неправ? За честь уважаю.
Мне выдели часть чужим урожаем
В непонятном былинной души и монголов.
По мне ты – баран, им – телец или овен,
В телегах толкая гробы обороны…
Зависть такой вот разноцветной вороны,
Надменной крамолы, рассола пробоин.

***
УКАЗАТЕЛЬ.

Ей нравились только скоты,
Сердца хватало на многих –
Ночами рвут на лоскуты:
«Вам – глаза, нам – ноги».
Молиться – значит оспаривать крест
И хор разногласий с галёрок.
Свобода и стены – домашний арест,
Где латунной латынью шпарят суфлёры.
Кормилица, я загоняю ваниль
Пятиалтыновых рангов и штатов;
Тамбур, бей тамбуринами гниль –
Вот мадонна на шпильках Кронштадта

***
Раскоп творческим сыском засчитан,
Утоп в недостатках? Нарцисс!
Тошнит результат – это и компромисс,
И на чушь реакция, и самодовольства защита.
Крылья не рубят – их подрезают нравы,
Как гангрену прошлого в товарняках.
Обидно, коль ты сам болезнь – и наверняка
Идеал фавориток, напёрсток отравы.
Акциз на акцент в юбилей психопата,
В столице – теракт, измена, процесс мятежа.
Революцию звал, о, бунтарь и ханжа,
Языческий дух и офицер сопромата?

***
Стелят скатерть,
Значит – хватит
Дыр прожжённых,
Жирных пятен.
Но мне понятен
Крик в крайней хате:
Бьют прокажённых,
Нас – лопатят.
Чего ради
Крадут полати
Размозжённых
На ухвате?
Слово – бате,
Где мать на мате.
Рыдают жёны,
Плачут сватьи.
Мне так не катит,
Поп в халате
Схватит – стоны,
Царь на свадьбе…

***
В темноте – не видишь, куда наступаешь,
Кто сзади, а кто впереди,
Кто в чём измазан, и где – ненормален
И что нам днём успели перегородить.
И понятно во тьме: сверху – не видно
И кажемся вместе, как монолит.
Дом тянет на дно, я похож на улитку.
Тот свет? Он потушен, в плафоны налит.
Ориентир болотных огней – белые спины,
Я уполз за вороньём и пропащ.
Тьма изредка давится сплином,
Наряжая себя в «серую тройку» и плащ.

***
Что меня остановит? А почему бы и нет?
Просто кто-то починил примус.
Жизнь теплится и похожа на кордебалет,
Запинавший потешную приму.
Не борюсь за мир. Это мелко и не смешно,
Не собираюсь долго цепляться за скобы.
Дойду до конечной, если на то и пошло,
Там испаряются грязью сугробы.
И меня не возьмут на свет фонаря,
Угорят, но зашьют себе веко.
Из меня не выйдет портрет бунтаря,
Но найдутся черты человека.

***
ПЕСЕНКА (Д.У.ЛЕНОН / В.ЦОЙ)
музыка и слова народные

Рок-популярные вдовы
Сгоревших заживо идолов,
Мне жаль, что ваши подковы
Не завидуют вам – повыкидывал.
Вам гитара в брюках супругом
Была на счастье ваше законное,
Подъезд визжащим фанатом надруган,
Но я тоже – дурилка картонная.
Вы потеряли «да» или «либо»,
Но и в горе остаётесь готовыми
На аренах об лёд биться рыбой,
И мудро стоять коровами.
На кладбище ходят в задоре
Ногами в немытое личное,
Каллиграфически дети на заборе
Выводят что-то не совсем приличное:
Как вы с мужем сидели на кухнях,
Халявили публике опиум.
Но консервы так же протухли,
Если в ЗАГСе оформили копию.
«Я стал вам знаковой парой,
Вымолил обед на прощание.
Вот вдове моей мемуары:
Не пиши обо мне завещание!»

***
Наш совместный полёт не вмещается в строфы:
Ты не умеешь летать, а я к Тебе не приписан.
Мы жертвы мировой авиакатастрофы,
Наши души пополнят чёрноящечный список.
Не долетели до руин атмосферного замка
И от улыбки Твоей к ногам приросли брёвна.
Шесть миллиардов историй: я – самец, а Ты – самка,
мы рухнем на землю от реактивного рёва.
Салун красоты укрыл ультрафиолетом,
Обломком тарелки рубите стропы.
Лопнул шарик воздушный – постираем и это,
Из никуда пассажиры авиакатастрофы.

***
Тот берег.

Из моего окна
Видны сад да тюрьма.
А на том берегу –
Замкнутый круг,
Вижу сад да тюрьму.
Потеряны сражения,
В утробе – брожение,
Но Тебя сберегу,
Найду на беду,
На том берегу.
Через меня река,
Река крови, толпа.
На остановке сойду,
Со звезды на звезду,
На том берегу.
Скажу вам: «Айда!»
Где сад и тюрьма.
Не на том берегу
Отобьют мне балду
За эту «айду».
Свет в Петрозоводске
Тьма в Сольвычегорске,
Радзинский и Бродский
– в тоску
печальную, чем-то мою,
На том берегу.
Из моего окна
Видны сад да тюрьма.
Не в сад да тюрьму
Уйду на войну
на том берегу.

***
Я вывернул душу
Белым мехом наружу,
Пальцем пригладил
шрамы и швы…
Где твои крылья,
Покрытые гнилью
и пылью,
Где воздушные замки
и храмы твои?

***
Мы теперь слоями в яме
Станем старше не старея.
Шаржем рейх, брелок на реях,
Знамя пламенем над нами.
Мы теперь пластами в стойле,
Фюрер рвёт нас на купюры.
Траншея за карикатуру,
Шею дурит строй верстою.
Нас теперь прессуют в штабель,
Фикса в консервах – суть деньжата.
Жир – на свечи пионервожатым,
Что прокурорами при штабе…

***
Я не хочу быть старым,
Жить в фотоальбомах
И мемуарах,
Где копии-мысли, люди-шаблоны.
Проиграл этот раунд,
Терплю эти ремарки:
Сдох андеграунд,
Когда в нём завелись патриархи.
Отрицаю свои эполеты,
Сказки и были.
Люди-предметы
Ждут принцессу на сивой кобыле.

***
Я хотел бы снять кино
Не про войну с криминалом,
Не сказку о душах по номиналу,
Не хронику про Мажино.
И где не инфарктом – мораль,
Обойдёмся без наставлений.
Я рад, что мне лень вставать на колени
И считать карнавалом сию пастораль.
Перекроить живое? Монтаж
Внезапных променадов – невозможен.
Оклад и гонорар, ложь и дань на ложе,
В которых тоже – выслуга и стаж.

***
Помни о бедных
Во время обедни,
В период свободы,
Бывающей вредной.
Помни о нищих,
Выдавив прыщик,
Голосуя полгода
Семьёй за усищи.
Забудь про убогих,
Познав побои помоев.
Запрет корнеплода
На пого немногих.

***
Постаревший бакалейщик
Схоронил в кубышке «Вальтер»:
Гениалогия и калька
Боевым бульоном плещут.
Ждёт мундир вождя закройщик –
Отменён галун в толстовстве.
Все петиции – к удобствам
Под предлогом быть попроще.
А гвардеец помер вольным
Среди митьков в загуле дачном.
Страна умела вести войны;
Против своих – особенно удачно.

***
Отрезанный срок доносов и лжи,
Сытая челюсть обидно бьёт по костяшкам.
Лёгкие – накрест, застёжки-растяжки,
На огонёк за добавкой, к тебе – дабы жить.
Чёрт наказал :«Существуй и потей !»
Возможность – вылепить смехом, в довесок
Эпиграммы плутов на сталь занавесок,
По учебнику ждать фарисейских потерь.
Обличать, но молчком, отпросившись за куст,
Бывшую плаху, что теперь – наковальня ;
Показухой увлечься – прилично, похвально.
Петля. Затылок и пролежни. Хруст…

***
Место, которого нет,
Не знает вранья,
Мнимых побед крестовых походов,
Ангельских крыл воронья
И выходов с чёрного хода.
Место, которого нет,
Не знает вранья,
Человечьих костей в разделе:”Доходы”
Ночных городов в муравьях
И. выходов с чёрного хода.
Место, которого нет,
Не знает вранья,
Души не делит на грядки-приходы
(Их сотворили не из рванья
Для выходов с чёрного хода).
Место, которого нет,
Не знает вранья,
Больше заметны чужие уходы,
Не говорит: ”Ворвань я”,
Про выходы с чёрного хода

***
Я ненавижу Образы Жизни,
Они – как на дороге кровавые сопли.
Слышишь ,в лесу истошные вопли?
Кто-то с себя шелуху чистит…
Трава прорастёт сквозь щебёнку,
Да по капиллярам – частица мазута.
Проверка билетов? Спасенье от зуда?
Необъяснимые вещи ребёнку...
Дилемма или пустая победа,
Что я ненавижу сабли и танки?
На постаменте – консервная банка,
В ней вода и – отражается небо…

***
Мадам Грицацуева
(издевательски-шаблонная песня)

В мире много боли и я сбежал бы к тебе,
Будь ты вполовину моложе.
Съев горсть валидола, престарелый прохожий
Тебе признался в любви – как увядшей мечте.
Пенсионеры-поклонники сквозь свой склероз
Знают – в тебе скрыта стройная дева,
Несмотря на сварливое, грузное тело
Видят нежное сердце – как лепестки роз.
С тобой шутя говорить о серьёзных вещах,
Забыв, про ужас твоей наготы :
Вечность – невесты, многоразие – вдовы,
Лолитой одета и живёшь натощак.
Помирюсь я с собою лишь к Судному дню,
Всё решая на кухне мировые дела.
Как жалко, что ты – мой идеал...
Но, мадам Грицацуева, я вас люблю

***
ПЕСЕНКА РОМЕО,
который полез на балкон и …того.

Под весом тела обломались перила
Да хрустнул асфальт – никто не был против.
Цветочно - конфетный период
Закончился 1:0 в пользу плоти.
И делили меня неровно и криво
Комсомольцы в своей доврачебной работе.
А цветочно - конфетный период
Закончился 1:0 в пользу плоти.
И сыграло тушь рокынрольное трио
Для экспертов в своей траурной ноте.
Цветочно - конфетный период
Закончился 1:0 в пользу плоти.
Матерь Божья! Зачем ты кашу варила?
Земля всё равно призовёт и заглотит…
Цветочно - конфетный период
Закончился 1:0 в пользу плоти.
Мне никто не указ и не мерило
И что было потом – отнюдь не заботит.
А цветочно - конфетный период
Закончился 1:0 в пользу плоти.

***
Мой ангел-костоправ
Отстал на треть версты
Канав и перепав,
Где реки и мосты.
И не перешагнуть,
Оставив для потом
Сгущёнку «Млечный путь»
На бытия батон.
Мне в спутницы луна
Просились под кресты
Разъединить меня
На реки и мосты.
Но бескрылый ангел сел
На правое плечо,
Хвост с кисточкой висел,
Про рожки мы – молчок.
Ногой его поправ
Прости – мы с ним пусты
Для канав и перепав,
Где реки и мосты

***
Сустав «Челябинск-Барань».
Невелик мир, но миф не – округа;
Ты попрыгай – сорвётся подпруга
И не тяни – за краем та рань.
Там голос-стих не ответит на марш,
Там не достались мне волосы-крылья,
Маки-глаза размозолят другие,
А я бронхит души – в фибровый фарш.
Лениво качаюсь, в себя же несусь,
Сонным царством придворный художник.
Потолок колеса – пустопорожний,
В подстаканнике – мой проводник
да Иисус.

***
Две тысячи строк спустя
Я подойду калибром
То к полуголым верлибрам,
То к субтитрам в дневных «Новостях».
В бессмыслице остров – ничто,
Эпицентр несостоявшейся бури,
Образ невыбитой дури,
Что исчерпан, но дно не одно.
Перепрыгну рост ползунков,
Вымыв репутации космы.
Друг! Мы все прошли через «Космос»,
Пользуясь невинностью замков…

***
Или.
Прощелыга то вяжет лыко, то ликом прощён;
Контрабандой панки и банды в моём гараже.
Гаранты на вахте, в конвертах и платьях – уже,
Мелочь в кавычках, не фамилии – клички ещё.
Оскома осведомителю комом – просчёт;
Трельяж спасли скво и грильяж – вот сюжет.
Вышел отравой Её кудрявый и бывший уже,
Хрупкий, рвал Библию на самокрутки ещё.
В загоне: товары-законы драконов, мир щёк;
Нагишом гашетка – в кушетке пижон и протеже.
В посуде Богиня, но люди – глина уже,
Забила помесь совесть-рубило ещё.

***
Ты, естественно, скажешь: « Дурак!»
Я рад – хоть что-нибудь скажешь.
Ты обязательно сядешь за кражу
Того, что зовут мной, личный враг.
Ты ценней и двухсот лотерей,
Опоздал я – авансы раздали.
Мне грезится то, как мы с тобою скандалим,
Но я – ненавистен и, увы, не еврей.
Тебя так скоро убаюкает твердь,
Говорят, Ты в кино играла служанок.
А я стою вне этих масс, предан и жалок,
Очередь мимо овчарки, кличущей Смерть.

***
Девственность обучается быстро
Такту, реверансам и фактам:
Романсы услаждают антракты,
В которых мы не ведущие артисты,
В которых мы даже не массовка,
В которых всех общагой били,
Завидуя хозяевам мобильных,
Гоняясь выбором в кроссовках.
Супруг – давно заплата или мебель,
Мечта – пощупать локоть президента.
Не лопнуть франкинштейнам из брезента,
При этом големов колебля.

***
Шажок, но на талии жир
Совсем не как древесные кольца,
И колются молотобойцы,
И моделям преподносят инжир.
« Хулиганы грабят!» - дискант
И порок не размером с занозу,
И соседний алкаш – совсем не Спиноза,
Далеко не Гегель и Кант.
И о ростовщиках я сужу
Диктатурой чугунной бандуры,
Идеал разжалован в дуры
И прав Котяра – я буржуй…

***
Оно моё.

Грозный захватил Сибирь,
А освоил уже Сталин,
Но я родилось в период проталин,
Исправив корицей имбирь.
Как ненавидит сквозьняк
Острожный напильник,
Так и я – кадриль эскадрилий,
Очистку ковром железяк.
Детектор лжи – чистоган
Да жующий городом кратер.
Я согласилось утешить праматерь,
Превратило жесты в слоган.
Тротилом менять – упадёшь,
А я улыбалось пилою,
Но партбилетом и головою
Трясёт моя молодёжь
Бойкот всем, ибо мандраж:
И я бывало оркестром,
И битва за невесту и кресло
Не вместилась в хронометраж.
…Кривой эфир, враки сдуло
И передразнивал прилив.
Меня не существует, я миф,
Я сам себя придумал.

***
Жить полнокровно, как чахотка,
Зрительный нерв запаяв микросхемой.
Схиму за вены – цивильная смена,
Ловелас за аскета – конвоирам находка.
Мечта-уродина засиделась в девках,
Оттенки слиплись в чудесную серость.
Деньги? Захотелось?! Вошедшие в зрелость
Хвастали знакомством с «Сатаной на подпевках».
Лихорадка дожгла, а шило вершило
Светотень спекулянтов в дольках баула.
Не отдам того, что надумал – съеденных булок;
И старушка навестит, вся в песцах и шиншиллах.

***
У нас всё как в Европе, даже погода
И холодная бойня на народных фронтах.
Сверхчеловека нелюдь торопит в угоду
Автоматически включившим дурака.
Жизнь от галет до трофейного фильтра,
Анализ – в крестах, в серафимах – мастифф.
Голос за кадром: «Чуть кофейного флирта
И ближе ступень, где ужимки и тиф».
Военнопленные в залоге у трилобитов,
Вырван кадык, искусаны локти – на грамм,
А образ врага разложат на герцы и биты
И честь – узурпатор стихов-шифрограмм.
Накануне Прихода – лыжня и голод,
И мордобой за инстинкты и за то, что оброс:
«Ты слеп и ещё слишком молод!»
Когда уже поздно, бардак и отброс.
В три-пятнадцать сочиню семейные сцены,
Где-то под щитовидной ваш переполох.
Чей комплекс самый неполноценный?
Почему ты не способен выжить вросплох?

***
Дуло с тыла
Вздуло, остыло.
Но по пьяни братья
Славяне захватят,
Отутюжат гримасы
Кружев для массы.
А в Мытищах – коровник,
Рыщет на кровных.
То пирамидой-лыжнёю,
То гнидой и перегноем.

***
Демисезонная душа,
Секондхэндовская совесть
Этот мир не порешат
На скотобойне готовясь.
А тропинки все – к войне,
А руины – под грибами.
Мы не изменимся извне,
Память душат погребами.
А я думал – будет дождь,
Тучи жгут кислоты в письмах.
Гордость пьяную не трожь,
Цель неосознанную жизни…

***