Народ не умирает - он кончается

Народ не умирает – он кончается*.
И это как-то буднично случается.
Без кипиша, войдота, вертухания
Он тихо переходит в затухание,

Сникая от кипения к терпению,
Народ становится обычной шелупенью.


Сыт по горло я, до краёв
Страстотерпцами осиянными:
Славной нацией холуёв,
Называемых россиянами.

Ты вразуми, Господь, меня, убогого:
Я научился, как желать немногого,
Как не попасть ни в вОры, ни в свидетели,
Ни в гады не попасть, ни в благодетели,
Как не бояться душу мне вынающих –
Шмонающих, пинающих, корнающих,

Кентов с волынами, ментов с дубинами –
Но как прожить в одном Отечестве с дебилами?!

Ныне, присно, вовеки веков
Я душою предан и продан
Этой нации мудаков,
Называемых русским народом.

А может быть, последнее сказание:
Как делают в Рязани обрезание?
Прощай, Расея драная и рваная,
Шолом тебе, Земля обетованная!
Там домики с прозрачными бассейнами,
У рек молочных берега кисельные,
Тем не житуха – масло со сметаною,
Там ты вкуёшься в «левисА» с «монтаною»,

Попьёшь уиски, пожуёшь ветчинушку –
И на иврите запоёшь «Лучинушку».
Глуши мотор! мой вылет отменяется:
Мне поскулить и здесь не возбраняется.

Всё нормально, всё по уму:
Нас мессии недомесили.
Холуи уходят во тьму,
Мудаки уходят во тьму –
Потому
И нетлен в дому
Светлый образ МОЕЙ России.

1992

*Кончаться на уголовном жаргоне значит - умирать.