Случайная встреча со Смертью...

А кто сказал, что Смерть – беззубая старуха?
Костлявая, хромая потаскуха?
Я с ней встречался.… Не когда-нибудь – вчера,
Мы вместе были с ней до самого утра…

Круизный лайнер нёс меня по океану,
И я, устав оказывать почтение дивану,
В беспечной праздности вечернего обхода
Гулял под шумный гвалт ночного теплохода   
Среди толпы ленивых иностранцев…
Так и добрёл  до палубы для танцев,
Где, повинуясь старому маэстро,
Играла музыка летучего оркестра,
Рождая волны танцевальных ритмов,
Рояль пассажи звуков колоритно
Вплетал в охрипший голос саксофона,
Труба подыгрывала им ворчливым фоном,
Солидный контрабас бубнил вальяжно,
Как будто он в оркестре самый важный,
Но правил бал призывный звон гитары…
Восторженно кружились в танцах пары,
Амур, любовные пуская стрелы,
Свои интриги заплетал умело –
Не обойтись в круизе без романа!
Из темноты безмолвной океана
Вечерний бриз нёс легкую прохладу,
От духоты даря приятную усладу
Гуляющему праздному народу
На палубах ночного теплохода…
Кругом царила милая беспечность
И верилось, что ночь продлится вечно…
Наверное, так во время жизненных ненастий
Мы представляем сцены отдыха и счастья…
Никто не помнит, как, откуда появилась,
Потом пропала, будто провалилась
Сквозь океана глубь или земную твердь
Та, что была, я знаю точно, Смерть…
На вид ей было двадцать - двадцать пять,
Про Смерть я не могу точней сказать –
Ей не составило б труда лицом и телом
На столько выглядеть, на сколько б захотела…
Она была кокетлива, смела,
Очаровательна, заманчива, мила,
Естественна в ужимках и движениях –
Как будто неземное притяжение
Меня вдруг потянуло вслед за нею
И, чувству собственному отказать не смея,
Ему я покорился в тот же час –
Ну что ж,  романтиком бываю я подчас!
Всё выдавало в ней испанские мотивы –
Как андалуска гордая красива,
С осанкой царской, чёрно-жгучий цвет волос,
Бутоны губ пурпуром мертвых роз…
(Опасный вкус неясных ощущений
В нас вызывает бурю восхищения!)…
С прическою  роскошною под стать ей,
Она была в лилово-чёрном платье,
Скрывающем загадочные формы,
Как будто созданные пятибалльным штормом,
И властный холод тёмно-карих глаз,
(Нет! Бесконечен будет мой рассказ!),
Чуть смуглой  кожи бархатистый глянец –
Я первым пригласил её на танец…
В ней ничего не предвещало катаклизма,
В глазах я, правда, не увидел жизни,
В них я отметил только глубину
И, безусловно, был у них  в плену.
Я, смею вас заверить, был в ударе –
Аплодисментами, как самой лучшей паре,
Нас поощряла шумная толпа,
Заворожённая полётом наших па.
Танцуя, талию её обняв рукою,
Я, страстью ослеплён, (не скрою!),
Об имени её спросил беспечно –
Ответ загадочный услышал: ”Вечность”…
Дальнейшее я помню, как в тумане,
Всё понеслось в неистовом канкане –
Ночь, звёзды, море, звуки – всё летело!
Каким же гибким было её тело!
Мы танцевали всё – от румбы  до фанданго,
Фокстроты, джигу, кекуок, вальсы, танго,
В огне движений получая наслаждение!...
Нет, право! Это было наваждение!
И наваждением была её улыбка,
Как будто созданная тихим плачем скрипки,
С печатью вечной скорби… Что угодно
Говорите – она была, как Новая Джоконда!…
Мы, очевидно, так понравились друг другу,
В который раз вальсируя по кругу,
Что чуть смущаясь и слегка бледнея,
Договорились встретиться еще… позднее…
Сославшись на внезапную усталость
Она пропала, словно и не появлялась…
Я поутру о ней пытался разузнать –
Нет, мне никто не смог хоть что-то рассказать…

Ах, да! Вы спросите: “Но почему же – Смерть?”
Все просто – до сих пор я не могу согреть,
Для разогрева даже выпив водки с перцем,
Вдруг в айсберг превратившееся сердце…


2002-2003 17.05.03