Стихи разные депрессивная тематика

Владимир Стеф


УМЕРЩВЛЕНИЕ ДУШИ

Моя душа мертва,
Сухая лишь трава,
Не сочной зелени листва,
Нет и слепого волшебства
Наивного утраченного детства,
Лишь лицемерия соседство,
Как бурелом сто миль вокруг
И беспорядка ложный друг.

Душу убили, линчевали,
Сожгли, а пепел раскидали
Те, кто боятся чужой свободы,
С рождения социума уроды.

( март 1999)




ЭЙФОРИЯ

Как прекрасно продираться сквозь вселенской дури мрак!
Как прекрасно улыбаться, когда все вокруг не так!
Как прекрасно перепутать воду и вино!
Как прекрасно умирать, когда всем смешно!
Как прекрасно наслаждаться утренней тоской!
Как прекрасно опохмеляться ключевой водой!
Как прекрасно посмеяться над чужой бедой!
Как прекрасно, если враг твой до сих пор живой!
Как прекрасно поработать лишних три часа!
Как прекрасна за окном вечерняя роса!
Как прекрасно, когда пьяный в луже ты лежишь!
Как прекрасно, когда кошка разрывает мышь!
Как прекрасно надрываться, когда все глухи!
Как прекрасно проблеваться прямо на стихи!
Как прекрасно сознавать то, что ты никто!
Как прекрасно утопать в драповом пальто!
Как прекрасно наводить на голову прицел!
Как прекрасно, что вокруг творится беспредел!
Как прекрасно надавить на спусковой крючок!
Как прекрасно понимать, что социум – волчок!
Как прекрасно всем идти по одной трубе!
Как прекрасно находить смерть в своей судьбе!
Как прекрасно наложить руки на себя!
Как прекрасно застрелить всех вокруг, любя!
Как прекрасно делать то, что не хочешь ты!
Как прекрасно подрывать новые мосты!
Как прекрасно находить смысл бытия!
Как прекрасно задавить собственное Я!

( ноябрь 1998)






МУМИЯ

Я живу в анабиозе,
Истлевая день за днем,
И кричу я на морозе:
-Очень скоро мы умрем!

Зря, что тешу себя этим.
Зря? А, может быть, и нет,
Все равно, что рисовать
Каждый день портрет.

Я лежу себе тихонько
В этом склепе – дыре,
Как жизнь законсервированная
В антрацитовой икре.

( декабрь 1998)





ИСХОД

Когда-то я лежал,
Застреленный наивным атеистом,
Глядел на свет, которого уж нет,
Не понимая ничего почти что как дитя.
В открытые мои глаза летели капли,
Безжалостно ломясь ко мне вовнутрь.
Грязь растекалась вместе с кровью,
Куда-то медленно скользя.
Хрустальная вода облюбовала старый китель.
-Вот в этом смысл бытия,
Как будто хотел молвить я
Своим полуоткрытым ртом.

( декабрь 1998)




















СС И Я

С – убогая буква,
Напоминает крючок,
Она как будто
Тут не при чем.

Синяя рожа бреда
Явилась мне в который раз.
Огненный взгляд бессмысленных глаз
Он выставляет напоказ.

Рифма в помойке,
Размер в унитазе.
Я на раскройке,
И все в этом сказе.

Кто-то забился в экстазе
В углу и смеется,
Вилку засунул в глаза,
Яичница льется.

Кто-то затих,
Он издох от раскатов.
Злобный мой стих,
Как курок автомата.

Буквы и буквы,
А потом снова буквы!
И ночью покоя не будет
От огненной брюквы!

Опять льются буквы
Лавы потоком
В глаза мои, твари!
Как будто под током
И голова в гари.

Коробка чуть больше,
Давление все выше.
И лопнет вдруг шарик,
Знаками брызнет.

Тонет мой разум!
Злаков-волос карусель
Встала дыбом.
Голову в аквариум
На смех рыбам.



Тело болит,
Не могу в кандалах в этой клетке
С видом на море.
Лучше болтаться на ветке,
Раскачиваться вволю.



Кончится это иль нет?
Кончится скоро: я в это не верю.
Хочу я услышать кларнет,
Но клетка положена зверю.

Рука на странице
Выводит картинку,
Летать бы как птице
И кушать малинку.

Но нет – это бред!
Мозг отдохнуть попытался,
Тиски его сжали.
Где я? Опять потерялся.
В какой я скрижали?

Вода мне не поможет,
Температура слишком высока.
Она лишь душу гложет,
Она, как для орды безумной и счастливой
Тоска.

Виски впиваются в мозг
Тонких расщелин вереницей.
Тебе же в дурном сне
Это навряд ли приснится.

Глаза режут веки,
Что падают вниз
Как будто до риз
Я напился.

Хочется бегать по кругу
И прыскать слюной
При виде буквы одной!

Готика слева, готика справа.
Слова! Как на вас
Найти мне управу?

Гниль сочится из книжки
Кроваво-коричневая.
Это все смерти
Чужие, мучительные.

Я же все здесь,
Не уйти мне отсюда.
Вечно я тут
Находиться буду.

( сентябрь 1998)








В Дали

Сквозь безумство ратной дали,
Чрез безмерный дух печали
Дымки черной сладострастья,
Преломляя путь страданий,
Мерно черпающих силы
Из колодца сути быта,
Разум мой глухой и чистый
Отрывается безмерно
От тоски гремучей жизни.
Я лечу через потоки
Несуразности вселенной,
Надрывая путь сознания,
Через дебри тусклой ночи.
Но короткое мгновение,
Что дало мне дух свободы
Ощутить тяжелым взмахом,
Зачерпнув щепотку счастья
И плеснув на стол чернила.
Словно светом безмятежным
Я облил свои покровы,
Но безумие не сурово,
Оно ловит блеск гордыни,
Отражает черствость духа
И, топя его в озерах
Незабвенного несчастья,
Что злопамятности ради
Вдруг всплывает ненароком
Отравляя душу пеплом
Праха трупов оскорблений,
Нечистоты помышлений
И осколки чужой чуши,
Словно иглы, прорываясь
Через кожу и сосуды,
И нанизывая нервы
В виде ДНК-спирали,
Издеваются над чревом,
Ядом язвы порождая.
Я же, мерно надругавшись
Над коробкой ваших корок
Буду ухмыляться тупо,
Обгрызая черствый бублик
И показывая разом
Двадцать восемь гнилых зуба,
Что сочат в ваш носик нежный
Ароматы не Парижа,
А всего лишь снедь услады,
Изможденной сетью тварей,
Доводящих ее разом
До такого состояния,
Что уж лучше падать сразу,
Да и дохнуть себе тихо
Под осеннею листвою,
Сквозь прохладу темных сучьев
Ощущая тень безмолвья
И купаясь в небосводе,
Не отравленном толпою.

Только мир весь продиктован
Бытия законом смутным,
Толковать нельзя который,
Потому что очевиден
Он лишь разве для немногих.
( декабрь 1998)


ПОСЛАНИЕ-НАСТАВЛЕНИЕ

Я продираюсь сквозь заслон
Цивилизации чуши,
Вокруг меня блестят рога,
Рдеют крови туши,
Мысли лезут из головы,
Как кольчатые черви,
Надо их не упустить
Вниз, вдоль судоверфи.

Творчество, превращаясь в труд,
Теряет свои свойства,
Это может вызвать у людей
Приступ беспокойства.

Если долго пишешь ты,
Что тебе не нравится,
В ордалию превращается
Муза-красавица.

( январь 1999)

ЖИЗНЬ ЧЕРЕЗ ТРАФАРЕТ

Что-то блекло заблестело:
Лезвие в руке.
Что-то мне вонзилось в тело,
Кровь вдруг на щеке.

Что-то выстрелило гулко
Прямиком в висок.
Ты глядишь на буквы тупо,
Смотришь мимо строк.

Что-то стало вдруг с душою.
Почему? Постой!
Что-то стало вдруг со мною:
Не полезу в строй.

Что-то смутно и погано
И повсюду вой.
Лучше быть полжизни пьяным,
Чем затвора рой.


Кто придумал эту муку
Лично для меня?
Кто расчертит мою руку
Пламенем огня?

Кто смеется слишком громко
Над моей судьбой?
Кто взорвет мою коробку
И ворвется в строй?

Кто забился в жизни щели
И нашел покой?
Вы, наверное, очумели,
Только черт со мной.

Рикошетом отчеканил
Свет свой на груди.
Разве кто-то одурманил
Того, кто впереди?

Перестаньте, тлена боги,
Пить на брудершафт.
Завяжите на пороге
Мне потуже шарф.

Снег глубокий и блестящий,
Нынче тебя нет.
Новый год не настоящий,
Через трафарет.

Жизнь должна быть подсознательной,
Не оковами лет.
Взгляд твой дикий, невнимательный,
Как слепой ответ.

( январь 1999)























РИСУНОК СО СМЫСЛОМ НЕТЛЕННЫМ

Я изуродовал образ,
Что вертится у меня в голове,
Излив его на бумагу,
Он как труп, гниющий в траве.

Я мысленно выдернул горло
Из уст, источающих страх.
Зачем? Осталось лишь sorrow
На гладких, как олово, снах.

Из жести вылепил небо,
Заплатой заштопал дверь.
Осталась лишь старая верба,
Растущая в городе Тверь.

Я думаю, богу угодно
Жить только в заблудших душах.
И шею вытянув гордо
Я лесом расту на домах.

Черкнув ненароком усмешку
На лицах, читающих стих,
Я съел их с грехом вперемешку,
Как глупый, задумчивый псих.

Руками разрыв обаяние,
Я мигом ступил в небосвод.
В глазах ваших вижу страдание
И липкий сочащийся пот.

Кубизм – это слово оттуда,
Где плоскость везде и уют.
Я сяду на шею верблюду,
Пусть лживо взбесится люд.

Я дырку прогрыз сквозь поэта,
Живущего в розовых снах.
Не надо другого куплета,
Уж лучше лачуга в соснах.

Рисунок со смыслом нетленным
Вот здесь, предо мною стоит.
Для тех, кто живет переменной,
Я лучше слеплю монолит.

( январь 1999)











ПЛОСКИЙ ЧЕРЕП СКАНДИНАВСКОГО БОГА

Черный подступ мрака
Довлеет над моей измученной душой.
Ветер заунывный,
Как от разреза скальпеля шов.

Плоский череп скандинавского бога,
Как безумие, орущее из горна-рога.

Барабанные перепонки трещат,
Как зубы под пилкой,
Все равно, что глаза
Протыкать тупой вилкой.

В голове мутное вязкое болото,
Как после праздника на асфальте блевота.

Я выкуриваю собственный мозг
Из замка черепной коробки.
Плесните каплю бензина
На дно омертвевшей топки.

Корявая готика гроба
Несется прессом палаты.
Не надо мне грубой силы,
Чтоб выйти из ступора хаты.

Ничто не поможет несчастным,
Застывшим в безмолвии столетий.
Но случай не кажется частным,
Увидевшим лица эти.

Не надо стыдиться сомнений,
Грядущих с упадком силы.
Быть может, нам хватит стремлений,
Чтоб не напороться на вилы.

Гонец футуристской модели
Не нужен, как кажется многим,
Но шумные снега метели
Закутают глупости море.

( февраль 1999)















ПАДАЯ В ПУЧИНУ ОБЩЕСТВЕННОЙ ШИЗОИДИЗАЦИИ

Глумясь над пространством,
Зрелые души,
Пугая сомнением,
Проходят сквозь суши
Мертвое чрево,
Объятое жалобным визгом из ада,
Где нет и огня, лишь снега прохлада
Порадует живо в просторах куплета,
Что смотрит в глаза вам
Шипучим салатом обломков из стали,
Пронизанных духом и скорбью вуали,
Что скрыта сама и прячет чего-то,
Надменно-безликим своим облачением
Рождая зевоту и бред избавления
От гнета обыденной скучной тревоги,
Живущей в груди твоей червем в пороге,
Соломой колючей дыша в твои ноги,
Взбираясь по жилам
К истокам останков лояльности мудрой,
Ее убивая лишь для распорядка,
Включаясь в потоки из жести и пудры,
Ты мигом становишься долей осадка,
А мозг исчезает, как детские кудри.

(  март 1999)