Сборник четверостиший

*    *    *

Бог поглядел с тоскою на восток,
налил в стакан сто грамм холодной водки
и опрокинул солнечный желток
на серый круг вечерней сковородки.
 
*    *    *

Задумайтесь, пока метет пурга
и отменили питерские рейсы -
о чем молчат альпийские луга,
когда на них ступают эдельвейсы?

*    *    *

Поскольку я писал без перерыва
И возносил приветствия луне,
Я думаю, что это справедливо,
что весь рассвет достался только мне…

*    *    *

Я кашлянул в звенящей тишине,
И от шального эха стало жутко…
Расскажет ли утятам обо мне
под утро мной испуганная утка?

*    *    *

Мне кажется, что я уже не рад
Тому, что прихватил с собою «Никон»…
А вдруг не влезет в фотоаппарат
вот этот остров в зарослях черники?

*    *    *

Когда прибой слизнул мои часы,
у времени сменились очертанья,
и на мои пшеничные усы
упала тень чужого мирозданья…

*    *    *

Через каких-то несколько минут
На этом поле станет очень чисто,
и мыши Геростратом назовут
в своих мышиных мифах тракториста.

*    *    *

Четвертый день октябрь, не спеша,
несет дожди на ветхом коромысле.
Промокло все: и куртка, и душа...
Откуда же взялись сухие мысли?

*    *    *

Я счастлив был почти четыре дня:
читал стихи, смеялся анекдотам,
покуда не окликнула меня
в трамвае нелюбимая работа…

*    *    *

Мне надоело жить и не тужить.
Хочу тужить, стихи свои листая.
Никто мне не желает подарить
банановую хижину в Китае?

*    *    *

Ужель светильник разума угас
И все поэты протянули ноги?
Ну, почему, поднявшись на Парнас,
я никого не встретил по дороге?

*    *    *

Весь мир идет к достойному концу,
Но всем назло останемся в живых мы.
Вы знаете, а вам стихи - к лицу...
Но для чего на шляпке эти рифмы?...

*    *    *

Иссякло вдохновение. Беда…
А я еще над Созиным смеялся…
Любимая, когда ты шла сюда,
тебе случайно ямб не попадался?

*    *    *

Пусть у меня другие интересы,
Но разузнать я буду очень рад –
Кого мне рок определил в Дантесы?
Какой Сальери мне готовит яд?

*    *    *

Зачем я прочитал про «кубок Феба»!?
Оставив тело в северной глуши,
Моя душа опять умчалась в небо.
Теперь сиди, как дурень, без души.

*    *    *

Вы свой приход на завтра отодвиньте
И поживите от меня вдали.
Я заблудился в книжном лабиринте...
И не хочу, чтобы меня нашли…

*    *    *

Когда в тридцатом умер Маяковский,
И все рыдали на похоронах,
Почти полдня по улицам московским,
Глумясь, носилось облако в штанах…

*    *    *

Я весь погряз в сомнениях своих.
Я знать хочу до умопомраченья:
Мир существует только для двоих...
К чему же остальное населенье?

*    *    *

Как наша жизнь устроена хитро…
Я знаю точно (бросьте кривотолки!):
Когда меня ударил бес в ребро,
Мой ангел был в банальной самоволке.

*    *    *

Ничто не исчезает в этом мире,
И лишь семья – загадка бытия.
Когда нас стало четверо в квартире,
Куда-то делись двое - ты и я…

*    *    *

Я знаю, что в последний день весны,
Вернее – в ночь, по нашему проулку,
Когда жильцы в кроватях видят сны,
дома друг друга водят на прогулку.

*    *    *

Пусть за глаза «придурком» называют,
Признаюсь перед всем Череповцом,
что мне встречались пьяные трамваи
и рельсы с человеческим лицом.

*    *    *

Я к водке не испытывал влеченья,
Но все же выпил посошок с сосной,
Поскольку знал: нуждается в леченьи
природа, заболевшая весной.

*    *    *

Коня, коня! Полцарства за коня!
Я полечу из мест, где вы живете,
поскольку точно знаю: для меня
вчера расцвет багульник на болоте…

*    *    *

Я как-то вдруг случайно осознал
сквозь телевизионную сутулость,
что стал вдаваться в телесериал...
Не слишком ли тоска подзатянулась?

*    *    *

Идут года, и ты уже не ждешь
Ни радости от жизни, ни кручины.
По радио сказали: будет дождь...
О, Господи, не все ли мне едино!

*    *    *

Я спас себя. Ну, а других спасти
Уже не смог по подлости закону…
Простите, я могу приобрести
сервиз кофейный на одну персону?

*    *    *

Живешь, шутя, и даже спишь, шутя…
А смерть придет – шутя, сойдешь в могилу…
Во сне ты улыбалась, как дитя...
И с кем ты мне сегодня изменила?

*    *    *

Я вляпался в собачий непокой,
Разбив апофеоз собачьей драки.
                Ну, неужели я и впрямь такой,
каким меня облаяли собаки?

*    *    *

Вечерний лес усталостью прошит.
Иду и размышляю сквозь усталость:
Кто целый час смеркал окрестный вид?
Что именно вокруг меня смеркалось?

*    *    *

Прогонишь из костей остатки сна,
Шагнешь во тьму и выдохнешь: «О, Боже!
Ну, до чего вечерняя луна
на девочку невинную похожа!».

*    *    *

Вот и еще один месяц
тихо подходит к концу.
В поисках детской смеси
брожу по Череповцу...

*    *    *

Наконец-то я решился
на поступок героический:
встал под утро и побрился
бритвой электрической.

*    *    *

Я подумал и решил,
съев в кафе тарелку супа,
что работать за гроши -
это более, чем глупо...

*    *    *

Онемевшими руками
я вцепился в небосвод.
Боже мой, как с дураками
в этой жизни мне везет!

*    *    *

Детективное агенство
“Широглазов и семья”
ищет в мире совершенство
и счастливые края!

*    *    *

Я боюсь сам себя за припадки тоски,
за недобрую страсть к оружью
и за мысли, что рвут на куски виски,
потому что хотят наружу...

*    *    *

Я задумался. И пока
мои мысли рвались наружу,
я нечаянно обнаружил
в небе перистые облака...

*    *    *

Вы простите меня, дурака,
но я вывел закон такой:
покойник - от слова “пока”,
а не от слова “покой”...

*    *    *

Все. Конец. Хочу в тюрьму.
Хватит извращаться!
Вы не знаете - к кому
это обращаться?

*    *    *

Фонарь на краю света...
Я его зажигаю каждый вечер
и каждое утро гашу.
Больше некому...

*    *    *

Постучал - и мне открыли,
мне открыли - я вошел,
я вошел - и в этом мире
сразу стало хорошо...

*    *    *

-Эй, кукшка, сколько лет
жить мне причитается?
Замолчала птица. Нет!
Это не считается!

*    *    *

За этот год, что по-своему свят
в моем переменчивом мире,
я глупых книг прочитал 50,
а умных - только 4.

*    *    *

Мои ненаписанные стихи
в вихре дней, пробегающих мимо -
это тоже стихи, но стихи-
пантомима...

*    *    *

Все стихи с пометою “Вологда”
были созданы мной, между прочим,
в закутке у мусоропровода
между двенадцатью и пятью ночи...

*    *    *

Если наступит такая пора,
что будет всем хорошо -
я из поэтов уйду в доктора
или куда ишшо...

*    *    *

Я с каждым годом становлюсь мудрей,
неспешно продвигаясь раз за разом
от станции Какой-То-Там-Андрей
до станции Тот-Самый-Широглазов...

*    *    *

Там, где слышны кривотолки
на полублатном языке,
лучше быть умным в ермолке,
чем дураком в армяке!

*    *    *

Опять я вляпался в общественную жизнь
и трачу драгоценные минуты
на поиски одной бездарной рифмы
к поскуднейшему слову “юбиляр”.

*    *    *

А вам бы все считать мои грехи,
ругать меня свиньей неблагодарной.
Вот кончу пить - и напишу стихи.
А вы трезвы, но все равно бездарны...

*    *    *

На себя не лгу специально,
но открою вам секрет:
я опасен социально,
потому что я - поэт!

*    *    *

За каплю покаянья на лице
готов простить повешенных на стеньге.
Но то, что я живу в Череповце,
нельзя простить ни за какие деньги!

*    *    *

Память мы увековечили,
закалили свою сталь...
Больше нам дождливым вечером
делать нечего. А жаль...

*    *    *

…Мои всегдашние причуды
с трудом ложатся на твое
остервенелое мытье
послеобеденной посуды…

*    *    *

О, как патриотичны черепане!
О, как порою думают они:
«А это ведь Рубцов о ресторане
сказал: «О, «Русь», храни себя, храни!»

*    *    *

Увидев свет в зашторенном окне,
Она затормозила у развилки
Своих дорог и вновь пришла ко мне
В печали, налегке и без бутылки.

*    *    *

Я после слов поставил многоточье
И задремал за кухонным столом.
Но не сумел присниться этой ночью
Какой-нибудь блондинке за углом…

*    *    *

Размытый путь, кривые тополя…
Все точно так, как в том стихотворенье…
Мне кажется, что здесь моя земля.
Или опять обманывает зренье?

*    *    *

Пришел рассвет в малиновой рубахе,
Плеснул росы в проклюнувшийся груздь.
И разогнал мои ночные страхи,
И расплескал мою ночную грусть…

*    *    *

Пока грустит озерная трава
На фоне августовского заката,
Я забываю нужные слова
И на блокнот взираю виновато…

*    *    *

Меня терзают смутные сомненья,
Которые ничем не утолить:
Бог пригласил меня на день рожденья,
А вдруг приду – и могут не пустить…

*    *    *

Обрушив поэтическую муть
На чистый космос жизненной криницы,
В который раз стремятся обмануть
Меня вот эти книжные страницы…

*    *    *

Простите, я сегодня буду строг
(Вы не меня – вы Музу оскорбили!):
Когда стихи стучались в ваш мирок,
Вы им специально двери не открыли!


Рецензии
Как наша жизнь устроена хитро…
Я знаю точно (бросьте кривотолки!):
Когда меня ударил бес в ребро,
Мой ангел был в банальной самоволке.
************
Не в самоволке Ангел твой гулял:
Ведь это ты от Ангела сбежал.
А он, свои стыдливо спрятав крылья,
Тебя всю ночь по кабакам искал.
*********
Наверное вот так всё и было.
С рассуждениями о былом и уважением, Григорий.

Григорий Лазаревич Акопян   24.12.2015 08:03     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 42 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.