На смерть друга

Снится громкое мне застолье,
Мыслей, чувств хмельное раздолье,
И над всем -- какое-то ТАИНСТВО,
Как Дамоклов меч занесён.
Он сидит С НЕЗЕМНОЙ УЛЫБКОЙ,
Искрой глаз ОЗОРНОЙ и зыбкой.
Что-то, что-то должно случиться с ним --
Значит, жив он, и с нами ОН!

Звали просто его Михалыч.
Кто прозвал его так: МИХАЛЫЧ --
Я не знаю. Как галстук-бабочка,
Это ОТЧЕСТВО ему шло
И кричало В его ПОВАДКЕ
Неуклюжей медвежьей хваткой
И контрастом -- кошачьей ловкостью,
БЕСШАБАШНОЕ, нас влекло.

МЫ служили вместе два года.
Там скупа на дожди природа,
Бирюзою НА бронзе озеро --
Баловал нас струёй БАЛХАШ.
Жили, как ЗАЛЁТНЫЕ ПТИЦЫ,
Две мечты о родной столице,
Неразлучная пара В КВОРУМЕ --
Брал он все свои в ЕРАЛАШ.

Мне забыть это время трудно.
ДРУЖБА ВЕЧНА -- друзья минутны.
Я хотел позвонить Михалычу,
РАСПЛЕСКАТЬ нашу рок-судьбу,
Но откладывал эту  ВСТРЕЧУ,
Светлых воспоминаний ВЕЧЕР,
Тот, КОТОРЫЙ теперь лишь снится мне.
Я увидел его В ГРОБУ.

В мёртвых розах лежало тело.
Взгляд закрыт. Душа отлетела.
ОН был чем-то похож на спящего,
ДЛЯ КОТОРОГО просыпу нет.
Будут также цвести левкои,
Прямо в сердце стучать прибои
И листвой одеваться ясени --
Для него не заБРЕЗЖИТ СВЕТ.

Не блеснёт искрой мысли разум,
По теплу, социальным связям
Сопостовимый со вселенною,
ЖДЁТ которую тот же крах.
Меркнет СВЕТОЧ неповторимый,
Столь могучий и столь РАНИМЫЙ.
Крах грозит всему человечеству:
МИГ безумья -- И вечный ПРАХ.

Где душа, ЧТО так эксцентрична?!
Пусть СОЗНАНИЕ наше вторично.
Только что БЕЗ НЕГО материя?
Корм червей? Иль игра в лото?
ЧЕЛОВЕК -- поневоле стоик.
Ждёт он возле тепла и стоек
Часа рокового падения
С высоты сознанья в НИЧТО.

СНИТСЯ, как по утрам купались
И делили ВОСТОРГ и шалость.
Я стою и пытаюсь пригоршней
ИЗУМРУДНОЙ ВОДЫ набрать,
Удержать зелёную воду,
Но она СКВОЗЬ ПАЛЬЦЫ уходит.
Наконец, понимаю -- МОЛОДОСТЬ
Решетом хочу удержать.