Знай наших!

Я помню случай, не забыла:
Не Петербург, а Ленинград -
По Эрмитажу я бродила
Тому уж много лет назад.

Воща штиблетами паркеты
И восхищаясь: "Оля-ля!",
Французы шли и мы, эстеты,
С лицом простым, как три рубля.

Вот малахитовая зала.
Ну что, заезжие, слабо?
В кармане дулю показала -
Что ваш Роден, что ваш Рембо?

Вокруг - разводы изумрудов,
И чаша посреди горит,
И малахитовое чудо
Бажовым сказом говорит.

Французы "оля-ля" пропели
И прокартавили "шар-р-рман!",
Потом… потом остолбенели,
Попав как будто бы в роман.

Не шагом - поступью усталой,
В цветастых праздничных платках
Вошли крестьянки, скопом встали;
Билеты в потных кулаках.

А что французы? Их не Грёза
Головки женские пленили -
Искусно вытканные розы
Весь малахит заполонили.

Они вросли в него, как в сад, -
Упав с платков нарядно-белых,
В зеленотравии горят,
Огнём пылают кущи целые.

Вот это мощь, вот это чудо!
Вот это Русь, вот это стать!
Заморское юлило юдо,
Ломая речь: "Откьюда, мать?"

Та, словно камнем по паркету -
И ни прибавить, ни отнять,
Рекла без лишних этикетов,
Увесисто и кратко: "Вять!"

…То были вятские крестьянки,
Что, собираясь в Эрмитаж,
В платки рядились спозаранку -
Как в церковь шли, не на кураж.


1996