Часть первая
            I
Придворный льстец Макиавелли
Клевещет на права царей:
"Властитель для порядка в деле
Рабов тиранит как зверей;
Слуг бьет, как зайцев на охоте,
И всех, кто мыслит о свободе.
Когда царь лют в своем народе,
То предан подданный ему;
Порядок настает в дому
При тираническом оплоте!"

             II

Но много прав ли сей историк,
Столп монархических наук,
Творец губительных риторик,
Придворной лести милый друг?...
Ни он, ни иже с ним - не правы:
Жестокость - не порука славы.
Тропой тирана - ради цели,
Пусть даже эта цель блага, -
Нельзя ступить и пол-шага:
Царям во вред Макиавелли!*

             III

На поле мудрого правленья
Правитель не посеет страх:
Не то - пожнет лишь преступленья
И вопль потомков во гробах.
Король разумный сеет благо,
Будь он философ иль рубака,
Монарх не запятнает стяга;
Коль провидением храним -
До поздних лет пребудут с ним
Любовь народа и отвага.

             IV

Исходит слабость государей
Лишь от незнанья средств и сил
В вопросах власти. Свой эрарий
Не гнетом дабы царь копил,
Не кровью, дабы строил царство,
Но пресекал вельмож коварство,
Судейских гнал за произвол;
Искоренял все то, что лживо,
Страною правил справедливо,
Препоной грозной был для зол.

              V

Наперсник бога для народа
Обязан тружеником быть -
Работать до седьмого пота:
Кормить, оберегать, служить.
Ведь бремя власти - не потеха,
Но долг - ответственная веха.
В годину бед не терпит смеха,
Пиров и праздности король...
Иначе - роковая моль
Источит горностай успеха.

             VI

Монарх отставить лихоимцев
От синекур и хлебных мест
Немедля должен, проходимцев -
Покинуть золотой насест;
Иначе подданные вскоре
Поймут: у короля в фаворе -
Огромный балаган воров,
Обласканный защитой царской,
Сей алчный легион мытарский
Разграбит тысячу дворов.

             VII

Власть - не потатчик деспотии,
Трон - не пособник воровства:
Ломка корона тирании,
Ветхи жестокие права.
Пускай сиятельные лица,
Глупец и хитрая лисица,
Учтут: Фортуна - Мастерица,
Скрываться тотчас с глаз!
Пусть назиданием для вас
Послужит славная жизнь Фрица!

            VIII

Родился Фриц в стенах Берлина -
Столице Прусской , в январе.
Король  Вильгельм рожденье сына
Отметил с помпой при дворе:
Парад и празднества устроил,
Народ дарами удостоил,
В столице пышное убранство,
Хлеба и талеры - рекой.
Родился будущий герой
И мудрой власти постоянство.

             IХ

Фриц обладал душой поэта,
Но сердцем он - солдатом был.
Весьма военная примета:
Фриц в барабан стучать любил.
Не эта ль детская забава
Есть предначертанная слава?
Играл ребенок марши браво,
Имел он к музыке талант:
В грядущем - Фридрих музыкант,
Не только скипетр и держава.

              Х

Отец любил дитя безумно,
Пока малюткой Фридрих рос...
Принц барабанил очень шумно,
Чем маму огорчал до слез.
Его мать Софья-Доротея
Решила, о сынке радея,
В нем добродетель воспитать:
Деньгами Фрица снарядила
И бедным принца научила
Хлеб и монеты раздавать.

             ХI

В нем милосердие и доблесть
Нашли кормило с малых лет.
Фриц не пятнал напрасно совесть
И жил как истинный поэт.
Фриц, подрастая вник в науки:
Ученье - радость, а не муки.
Отцом сын отдан на поруки
Французу именем Дюган -
С ним венценосный мальчуган
В занятиях не ведал скуки.

           ХII

С годами стал отец построже:
Запрет на многое он ввел,
Что Фрицу нравилось; но все же
Запрет наследник обошел.
На флейту ввел Вильгельм гоненье.
Король желал повиновенья -
Стихи латинов запрещал,
Но более - свисток французский,
Сей инструмент совсем непрусский,
И все ж табу Фриц нарушал.

           ХIII

Глава пруссаков стал суровым -
Страдал за ослушанье принц.
Отец лишь прусское здоровым
Считал. Но так ли мыслил Фриц?
Армейский дух хвалил наследник,
Он сам порядка заповедник.
Но книга - лучший собеседник,
И всем писателям в пример
Поставлен Фрицем был Вольтер -
Идей глубоких проповедник.

           ХIV

Изображением Мемнона
Фернейский назван философ
Был будущим владыкой трона;
Позднее Фриц ему дал кров.
Портрет мудрейшего француза
Фриц почитал. Святая муза
Ласкала каждого из них;
Вольтером Фридрих восхищался,
Но сей француз над ним смеялся,
Их "дружба" - очень скверный стих.

             ХV

Уроки музыки у Кванца
Брал Фриц утайкой от отца:
Пассажам флейты больше глянца
Придал Кванц, пестуя юнца.
О Кванце Бах, сей бог музыки,
Шутил: "Зверь страшный и великий -
Пес фрау Кванц; Ведь для владыки -
Страшней всех Кванц, но тот флейтист -
Перед женой дрожит как лист;
Женой - пес правит звероликий".

             ХVI

Наказан Фридрих многократно:
То - гауптвахта, то арест -
За то, что понимал превратно
"Сыновий долг" и властный жест;
За то, что исполнял покорность,
Пока была за ним призорность:
За то, что "вредным" увлекался,
Не соблюдал устав, мундир,
И с вольностью смотрел на мир:
Стихом и флейтой наслаждался.

           ХVII

Вильгельм любил табак, охоту,
Протестантизм, диктат, муштру
И Вустергаузеров роту,
Но Фрицу, то - не по нутру.
Король усилил притесненье,
До крайности довел гоненье,
Тираня Фрицево терпенье.
Раз сыну так сказал:
-"Я бы давным-давно сбежал -
Будь я тобой. Вот мое мненье!"

            ХVIII

И принц решил "совет" папаши,
Использовать по мере сил:
Ведь переполненную чашу
Терпенья он в себе носил:
Предупредил Фриц Вильгельмину,
Сестру свою: "Я на чужбину!"-
Не пощадя ее мольбы,
Договорился с другом Катте,
Осиротить дворца пенаты -
Бежать от горестной судьбы.

             ХIХ

Побег наследника короны,
Отцом, был в корне пресечен.
Вильгельмом грозным - "по закону"-
В измене Фридрих обвинен.
Король казнить надумал сына -
Не люб уже родной детина,
Гнев полнил сердце властелина,
Над Фрицем он устроил суд.
Бывает так: и принцев ждут
Позор и страшная кончина.

             ХХ

Вступился весь Совет Германский
В защиту Фридриха, крича:
"Вильгельм, долг помни христианский -
Будь милосерден, сгоряча
Беды преступной не наделай,
И приговор - плод воли зрелой -
Для сына мягкий уготовь!"
Но был король неумолимым,
Считал бесспорно справедливым,
Что за измену плата - кровь.

          ХХI

Но храброй грудью генералы
Прикрыли Фрица от отца:
-"Нас покарай, понизь в капралы,
Казни, но пощади юнца!"
И внял король мольбам. В итоге:
Фриц в мрачном Кюстринском остроге
Был заточен. Хранили боги
Его для многославных дел;
Фриц в казематах отсидел,
Пока не встал на вольны ноги.

          ХХII

Отец дал Фридриху прощенье
И вскоре допустил к себе,
Вслед наступило примиренье -
Угодно было так судьбе.
Король снял строгие запреты:
В жизнь венценосного поэта
Вернулось то, в чем лишь тайком
Души принц находил отраду.
В знак милости, отец в награду
Дал Фрицу шпагу с темляком.

          ХХIII

Имел младой наследник свойства:
К искусствам всяческим талант,
Отвагу, мужество, геройство -
В стальной оправе бриллиант.
От первых дней был прозорливым
И, до последних справедливым
В вопросах власти и ревнивым
Радетелем народных мук.
Не отделял господ от слуг -
Был нетерпим "к хапугам лживым"...

            ХХIV

Об этом позже. Фриц женился,
Вняв настоянью короля.
Вильгельм на свадьбе веселился,
А с ним вся прусская земля.
Жена звалась Елизавета,
Блестящий ум - ее примета,
Лицом и телом не дурна.
Один недуг жена имела,
О чем немало сожалела -
Была бесплодицей она.

            ХХV

С войною Фриц имел знакомство:
Был спор за польский интерес.
Рождают распри вероломство -
Политикой играет бес.
Случилось грозное вторженье -
Француз в германские владенья.
Вошел, желая расширенья
Границ за счет чужих земель;
Спор польский - повод, а не цель,
Захват - вот франков намеренье.

          ХХVI

Австрийцы, россы и пруссаки
Любили ратные дела,
Но пуще прочих - австрияки,
Французов выбить из седла
Уже не первый век мечтали
И часто с ними воевали.
Вильгельм послал свои отряды,
Войсками Фриц руководил:
Он доблестью врагов разил -
Пруссак чурается бравады.

          ХХVII

И в нем стратега светлый гений
Увидел знатный столп побед -
Сам принц Савойский, сам Евгений:
-"Фриц - славы золотой лафет".
Кронпринц пруссаков полюбился
Евгению: старик дивился
Отваге Фрица; Фриц гордился
Таким участием к себе.
Заметить стоит: при пальбе,
На поле боя  Фриц "крестился".

         ХХVIII

Сказать по чести: воевали
Австрийцы  больше языком,
Их байки Фрица возмущали:
Ряды их - точно бурелом;
Хоть взять гусар: не та посадка,
И нет у гренадер порядка,
И дисциплины нет в полках;
Все сплошь мазилы - канониры,
И брехуны - все кирасиры,
И быть им вечно в дураках.

           ХХIХ

Еще добавим здесь: Евгений
Был стар и рисковать не смел.
Утратил дух былых сражений
Он на закате ратных дел.
Война велась довольно скверно,
Пруссак лишь действовал примерно,
Австриец дрался суеверно,
Но в сущности не как солдат,
А как знаток лихих бравад,
Чья ложь позорная безмерна.

           ХХХ

Вильгельм остался недоволен
Дурным ведением войны;
К тому же - был он тяжко болен -
Хворал всю зиму, до весны.
Поход закончился, и Фрица
Отец потребовал в столицу,
И сын в отчизну поспешил.
Одно точило душу Фрица:
"Неблагодарен нрав австрийца,
Он нам еще ударит в тыл"!
 
       Часть II

  (Семилетняя война)

           I
Семь долгих осеней и весен,
Провидя толщу облаков,
Поэт да будет плодоносен,
Опишет вам без лишних слов.
Вторая часть - дитя союза,
Ее творцы поэт и муза;
У чада легендарный вид.
Мы прибегаем к упрощенью -
В поэму вносим измененье,
Так Каллиопа нам велит...

          II

О, сколько царств, племен, династий
Искоренил суровый рок.
Смешал, порвал, разбил на части
И превратил в простой песок,
В комок изветрившийся глины,
Скомкал высокие судьбины -
Самих наперсников богов.
Цари, солдаты - жертвы бойни
Вас пожинали мор и войны
На протяженьи всех веков.

          III

Роды ломались и колена,
Столпы устоев и основ.
В щебенку превращались стены -
Доспехи древних городов.
Стопами попирались трупы,
Пылали замки и халупы -
Так повелось от старины:
Ревет побоище свирепо,
С небес таращится нелепо
Кровавоокий бог войны.

           IV

Великий Фриц, исполнясь веры,
Пошел на бой, творцом храним.
Терпел Алкидом* козни Геры* -
Семь долгих лет, семь долгих зим.
Сек порождение Ехидны,
Дела его кровопролитны;
Но только кровью и куском
В печи каленого железа,
Мог отстоять он интересы
Своей страны своим клинком.

            V

Король решил ударить сходу,
Чтоб опосля не дать зевка
И не терпеть в дальнейшем шкоду
От супостатца-бирюка.
Рать расчленив на три ватаги,
Он поднял воинские стяги
И не стирая пот со лба,
Повел в Саксонию тевтонцев.
Взревела к ужасу саксонцев
Боепризывная труба.

            VI

А Шверин по силезским селам
Устроил храбрых бугаев.
Близ Кенигин-Греца по долам
Иглился терн стальных штыков.
Фельдмаршал Левальд от России
Орлом стерег края родные.
Теперь противник пожалел,
Что материнская утроба
Ему не стала вроде гроба
Иль что родимчик не уел.

         VII

Но ложесна, увы, разверзлись
И Одихманьтьев сын окреп -
На злодеяния ощедрясь,
Лютует, посвистом свиреп.
Фриц вторгся в логовище зверя:
Брюль - окаянная тетеря -
Перелякался да в бежки.
Ему король - страшнее лиха,
Авось Мария-салтычиха
Подправит брюлевы мозги.

          VIII

Август и Брюль рванули вместе,
Не помня собственных имен,
Без скорби о кургузой чести,
Забросив и детей, и жен.
Тикало войско на каурых,
На серо-пепельных и бурых -
На разномастных лошадях,
И кони загнанные ржали,
И крепаки в седле дрожали,
Сигали будто на гвоздях.

           IХ

Разбила лагерь между Пирной
И Кенигштейном вражья рать.
О пище жирной и нежирной
Саксонцы взялись тосковать,
И лить о каше с хлебом слезы -
Фриц их отрезал от обоза.
Пан Голод - пострашней огня:
Всех гривачей с костьми сожрали
Январским волком завывали,
В кишках плясала буркотня.

            Х

Горлан и бреттер и рубака
Сошли бы за дырявый мех.
Притихли, как молчан-собака* -
Серки, кто лаял громче всех.
Исталый труп целован тленьем,
Почтен ослиным погребеньем
Кругом глухая мертвизна:
В навалку палые страдальцы -
Не под дерьновым одеяльцем -
Равнина скошенных полна.

            ХI

В кустах - отчаянный задира,
На камне- знатный винопляс.
Для них дубового мундира
Август-сквернавец не припас.
Меж тем, Саксонская столица
Объятия раскрыла Фрицу.
Он ружья, пушки захватил:
Снаряды, ядра, - в тарантайки,
Гранаты, бомбы - в чортопхайки,
В тачанки, брички погрузил.

           ХII

И в Магдебург послал телеги,
Пополнил прусский арсенал.
Так поступают все стратеги,
Так Фриц не трижды поступал
Роптать стыдилось населенье,
Смотря на новое правление -
Ни шор, ни розг, ни кабалы.
А венценосная супруга -
Августа беглого подруга
Не копошилась средь золы.

          ХIII

Жилось не тошно королеве,
Вин, яств отведала. Она:
Не в портомоях, не при хлеве,
Не у печи, не у сукна.
А королевское потомство
Не гнило в недрах вероломства:
Каракушка, малец-ходок,
Грудник, ползун, десятилеток -
От крох до оперенных деток -
Не там, где черный закуток.

           ХIV

Меж тем в Европе разбухало
Негодованье. Шторм штормил.
Царей до корчи возмущало,
Что Фриц, нахально подцепил
Котел саксонский рукавицей,
И варит в нем себе ушицу;
Да из августовских прудов
Уводит неводом рыбешку -
Пруссакам мизер на кормежку
Сто Иисусовых хлебов.

           ХV

Германский вождь разбушевался,
Послал захватчику указ:
Чтоб "Возмутитель" убирался
Из лавки дрезденских колбас.
И чтоб не лез как можно дольше
В сады Саксонии и Польши,
Иначе будет он обут
Как вор  в железные оковы;
Иначе ждет его суровый,
Как суд богов - имперский суд.

           ХVI

Монарх саксонские архивы
Перетряхнул, как старый шкаф,
Чтоб доказать: не для наживы,
Не для потех, не для забав
Он совершил завоеванье,
Чем вверг царей в негодованье;
Для упрежденья злостных ков
Привел стожильные отряды
Толпой в Августовы пенаты,
Чтоб охладить порыв врагов.

           ХVII

Но словно на бесплодном древе
В бумажных храмах - ни шиша.
Фриц обратился к королеве -
Сметлива прусская душа.
И после долгих разговоров,
И твердых просьб, и уговоров
Сдалась августова жена:
Без шума, трепета и писка
Всю роковую переписку
Открыла Фридриху сполна.

          ХVIII

Бумаги подлостью пестрели:
План дележа, план грабежа,
Убийства в прусской колыбели
Младенцев жалом палаша;
Голгофа - Фрицу, плаха - войску;
От крови липко, мерзко, скользко...
Верховным братьям и сестрам
Брошюру - список преступлений,
Какие мыслил брюлев гений -
Король отправил по дворам.

          ХIХ

Когда искали в доме Брюля
Архив злодейства пруссаки,
При каждом столике и стуле
Там находили парики.
Три сотни модного фасона
Носила свинская персона.
Король сказал: "Увы, увы!
У Брюля недохват умишком,
Хоть париков нагреб с излишком
Нет у исчадка головы!"

         ХХ

В казарму брюлевы чертоги
Монарх с усмешкой обратил,
Затем Августу-Лежебоке
Фриц Стойкий дружбу предложил.
Меж тем цари да их холопья,
Облекшись в бронь, точили копья,
Звеня начищенным щитом,
Подъяв наложницу кинжала,
Сверкая звездами забрала,
Урча доспешным бирюком.

         ХХI

Вздымаясь горами кольчуги,
Топчась колоннами сапог,
Хрустели сквозь дожди и вьюги
По позвоночникам дорог.
Утесом шлема трепыхая,
Супругой сабли потрясая.
Воздвиглась - тучами седла
На ярогривых, храбромордых,
Зубастых и копытом твердых -
Ордынь несметного числа.

           ХХII

Август не жаждал дружбы Фрица,
Живал надеждами, пока
Схвативши окорок в десницу
И шуйцей чашу для медка,
Жевал зубком, глотал ротищем,
А стан его уж стал кладбищем -
Солдат косил голодомор.
Фриц доставлял, но лишь Августу
Сосиски, штруделя, капусту -
А ратный люд от глада мер.

          ХХIII

Австрийцы выручить обжору,
Царя обглоданных костей
Мечом решили. Фридрих споро
Продвинул сталь своих частей
Навстречу недругам треклятым.
Бевернца, герцога, вожатым
Назначил над дружиной Фриц.
Пруссак на Эльбскую равнину
Драконом выполз из ложбины,
Стал у местечка Лозовиц.

          ХХIV

Нежданно. Ночью непроглядной,
Когда не зримо ни черта,
Во тьме сгущенной и прохладной
У пятки горного хребта
Пруссак и австрияк столкнулись,
Так, что вершины пошатнулись.
Дубцом негодных отходить
И те, и эти возжелали,
Но шторы мрака помешали
Врага и друга различить.

          ХХV

Фриц занял тропы и высоты
И ждал рассветного рожка.
Наутро бравая пехота
Свалилась, словно с потолка
Да на загорбок супостату.
Но австрияк метал гранату
Из виноградников палил.
Из полисадов, скрыты в лозах,
Пандуры выдавали дозы
Огня, свинца, что было сил.

         ХХVI

Сквозь сети дыма и тумана
Драгуны прусские пошли
Вперед, подобием тарана,
На бой с убожищем земли:
Как меч Навуходоносора,
Как лапище чумного мора,
Как Могутай Вернигора,
Как Хануман - Потомок Ветра,
Как Святогор, разящий щедро,
Как Око гибельное Ра.

         ХХVII

Столкнулись рати верховые:
От австрияков пыль пошла,
Валились мертвые, живые,
Летели наземь из седла.
Горели огненные язвы
На теле фобосовой паствы.
Послушник Ареса рубил,
Шестом сражения старался,
Противник робкий тушевался
И жертву страху приносил.

         ХХVIII

Австриец в бег, пруссак вдогонку
Пустились оба, во всю прыть,
Один - спасти свою печенку,
Другой - в печенку поразить.
Но австрияки сил имели
Числом не счесть, кишмя кишели,
На месте павших - свежий строй.
Герои круто повернули,
Лошадок верных подстегнули -
От мертвых пользы никакой.

         ХХIХ

Туман унялся. Посветлело.
Король окинул стан врагов:
Ширь жеребцами табунела,
И бухла остями штыков.
Стратег использовал уменье,
Искусство битвы и сраженья:
Поставил левое крыло
Он бастионом непреступным.
Враг укрупнился стадом трупным -
Раздолье тленом поросло.

          ХХХ

Уноровив собаку палкой,
Орясиной священных сеч,
Бойцы кровавою закалкой
В телах калили грозный меч.
И, словно шильдские дубины -
Втек от Погибели Мышиной -
Австрийцы дали драпака.
Пруссаки сталью как рогами
Сшибали недругов быками
И набодали им бока.