САД теодрама

              Сила Господа, Длань Господня,
              Прострись надо мной, укрой меня.
              Духом слаб человечек сегодня -
              Накануне мук Судного дня.

    В трех актах

    Пьеса  -  мистерия

Действующие лица:
Садовник
Хозяин Сада
Авогей Грузз
Поющий мальчик
Ворон,  Вороны
Замурованная бабушка
Пугало
Продавцы, покупатели
Охотники

      А К Т  1


Сцена 1 Грузз и вороны
Сцена 2 Садовник ухаживает за садом
Сцена 3 Пугало и Вороны

          А К Т  2

Сцена 1 Появление Хозяина Сада
Сцена 2 Беседа; Поющий мальчик
Сцена 3 Пророчество Замурованной бабушки

           А К Т  3

Сцена 1 Садовник вырубает Сад
Сцена 2 Частичное пробуждение Грузза
Сцена 3 Вороны несут семена добра


           А К Т  1

           Сцена 1

Старец Авогей Грузз
бродит подобно сомнамбуле,
рассуждает сам с собой.


      Г Р У З З


Мне снится, я - Вселенский дух.
Я грежу миром - этот сон
Есть греза. Я создал Закон,
Что к мукам человечьим глух.
Мне все подвластно, и алкать
Иного я не возжелаю,
Со мною Спиритова рать,
Но их хвалы я не алкаю.
Мое виденье - это мир,
Он снится мне блаженно.

Я может быть его кумир,
Пусть все в нем слишком тленно.
Мне время отдает поклон,
Я создал время. Тих мой сон.

И вот меняю с той поры
Мной сотворенные миры.


/Вороны кружатся над Груззом.
Один садится ему на плечо. /

       В О Р О Н

А а - во - гей!!!

      Г Р У З З

Ах, птичка мне всего милей,
Пригрезившейся старику природы.
И с нею Груззу веселей,
Она божественной породы.
Мы с ней два славных божества,
Кто знает тайны естества.
Я ей отдам кусочек сна,
Пусть сон увидит и она.
Эй, птичка! Знаю твой талант -
Ты величайший некромант:
Как символ смерти - молчаливый,
Как спутник магии - ворчливый,
Ты сам - колпачник и магистр,
И в замке Волховском министр.
Скажи мне что-нибудь, глупыш,
Ведь ты, как я, еще не спишь.

       В О Р О Н

Скажу, молчать я не привык
Сомнамбулический старик,
Живешь давно и много лет
Ты мнишь себе, мол - "Я есть свет".
Скажу, молчать я не привык:
Ты облысел, надень парик.
Пусть грезы на больной земле
Пребудут в добрых начинаньях,
Ведь в глупых снах,
Пустых мечтаньях
Мир в грубости погряз и зле.

        Г Р У З З

Зло и Добро суть измышленье
И грезы духа моего -
Они мое боговоззренье,
А больше нету ничего.

        В О Р О Н

А знаешь, Грузз, твои созданья
Влачат телегу горьких дней
И тешатся от этого верней
Химерой своего существованья.

        Г Р У З З

Утихни, птичка, ну, к чему острить?
Способны даже вороны хитрить.

Я не сержусь - бесхитростен и честен
Всегда я был, в отличие от вас.
Мой спирит абсолютен, это раз,
А два, дружок, как ты - не лестен.

Брожу я в дреме - так привык
Твой всемечтательный старик
Блуждать по дискам мегасфер
И нет мне дела до созданий,



До горьких сих существований,
Равно, как несущественных химер.
Я пламя ярости сменил огнем покоя,
Вселенский дух - он чист от Зла...

          В О Р О Н

И ты походишь на потухшего изгоя,
Ведь от огня осталась лишь зола.

          Г Р У З З

Тшш, воронье! Не нарушай полета,
Не тронь крыл духа моего,
Как я не нарушаю твоего,
Не жажду ни хулы я, ни почета.
Пригрезил я сей мир, но не творил,
Он сон моих духовных крыл ...
Не вижу разницы я меж рабом
И истязающим  раба тираном.
Забавно, кто-то бьется лбом
О камни, встав пред истуканом.
Я вижу лишь несовершенство там,
              .
Где сплошь дубы шумят искусством
Вот кто-то снова строит храм,
А тот малюет страстно, с чувством.
Какой-то маленький народ
Чертоги страсти рушит,
Так извести свой можно род,
Иль враг его задушит.
Глупцы! О, кто же создал вас,
Какой кривой, бездарный глаз?...

         В О Р О Н Ы

А - в - во - гей !!!  А - в - вогей!!!

       В О Р О Н

Ты сам когда-то сотворил всех их
В теченьи шести дней.
И думаешь, что это сновиденье?
Но знаю я, тебя не убедить.
Они вмиг перестанут дале жить,
Как только час настанет пробужденье -
Ты собирался после их судить -
Содомских грешников в долу Иосафата,
Их карами тягчайшими казнить
Желал Верховный Грузз когда-то.
Труб колоссальных мстительнейший глас
Пророчил миру Авогей не раз.
Ты сотворил звезд мириады,
Существ духовных сотворил.
И архизодчий строил грады,
Ведь миру ты примером был.
Они царя себе избрали,

Их проводник им дал закон.
Они искусства воссоздали,

Им был неведом Грузза сон.
Они всегда себе внушали,
Что "Мы есть избранный народ".
И капли веры подмешали
В вино, пивал какое Лот.

А Моисеевы Скрижали
Превращены были в муку,
Пекли хлеба и угощали
Всех на Йорданском берегу.
Но жили прочие народы,
И им неведом был пророк -
Тот, кто войдя в святые воды,
Мир окрестил, чтоб смыть порок.

Ты прав, старик, напоминает
Мир сон, увиденный тобой,
Но спящий сам-то понимает,
Что это сон души больной?

Невежды правят этим миром,
Там меч является кумиром,
А на Востоке с давних пор
Имеет странное значенье
Традиция точить топор,
В мистическом предвосхищеньи.
Он закален магическим горнилом,
Религия же служит там точилом.
Как ты считаешь, добрый Грузз,
Насколько страшен сей союз?

         Г Р У З З

Что ты болтаешь вздор пустой?
Все это сон, сон духа мой.
Я знаю сущность всех мистерий,

Но логика - не мой критерий.
Мне люб в полетах млечный путь,
А обвиненья, друг, забудь.

Ты не философ, но софист,
Внедряешься в мои мечтанья,
Суть болтовня - твои познанья,
Умолкни дерзкий скандалист,
И внять попробуй звукам сфер,
Гармониям пространства во вселенной,
Где нахватался ты манер(
Все грубо это, откровенный.

Я грежу сонмами божеств,
Каких пригрежу сам себя я.
Я знаю тайны всех существ,
Их нереальность мне милее,
Чем мир материй, но ведь он -
Такой же трансцендентный сон.
Мой вседуховный исполин -
Он виртуальный властелин.
Я вижу воинства бессмертных,
Как многочисленны они,
Эй, щит, эй, меч, звени, звени -
Такая сила не для смертных.
Сей звон созвучен моему...
Величью духа, вот чему.
Триумф несу я на крылах,
Мой спирит, ну еще же взмах!
Конгломерации планет,
Как перстни на руке вселенной,
Я галактический поэт,
А космос -  стих мой вдохновенный.
О, экзальтированный дух,
Вкушая горнее блаженство,
Ты изливаешь совершенство

В мой страждущий музыки слух.
Способен звезды я швырять
Искрометательною  дланью,
И обложив все небо данью,
В ковш стану светочи сбирать.
Я ликтор неба, рассекать
Могу эфирное пространство,
Я император звезд, гражданство
Могу бессмертным раздавать.
Способен солнечным лучом
Миры я протыкать,
Пусть он послужит мне мечом,
Коль стану воевать.
Но вечные мне скажут: "Грузз,
Нам дорог мирный твой союз".
И славный пир духовный наш,

Наш гала-праздник ярким будет
И космос нас не позабудет,
Светлы мы звоном лунных чаш.

          В О Р О Н

Знай, Авогей, рога и чаши
Не вечны, как блужданья наши,
Звон этих чаш и хмель рогов
Исчезнут, это непременно,
Потом наступят неизменно
Хмельные сумерки богов.
Послушай, я сказать хочу,
Что ты подобен палачу.
Ты создал мир, так им и правь,
Иль до конца уж обезглавь.
Скажи, так что ж такое суд,
Раз казус - нега для судов?
Вот буквоедство всех родов!
Кто создал зависть, пьянство, блуд,
Впадая в вышние мечты?

Знай, суд придумал этот ты.
Ох, старец, ты нашел сосуд,
В нем средоточие трудов,
В нем семена - твой прежний труд,
Он весь в достоинстве плодов.
Ты в полусне отнес его,
Чтоб посадить на почву славы,
Но непонятно для чего -
Неужто просто для забавы?
Как только вырастут плоды,
Ты вспомнишь все свои труды!

     / Вороны  улетают /

          Г Р У З З

Пусть торжествует сам творец, а не идея -
Она не выше сущности творца.
Ведь только полного глупца,
Не тяготит ярмо злодея.
Я не злодей и не глупец,
Я есть начало и конец -
Они - невинная затея.
Мой дух их создал не радея
О благе радости земной.
Они есть камни мирозданья,
А горе, муки и страданья
Сотрет пусть смерть своей рукой.
Я высек как-то изреченье,
Сей камень в небесах висит:
"Ищи свое предназначенье", -
Так надпись мудрая гласит.
Я букву претворяю в слово,
И буква мертвая жива,
Закон мой не звучит сурово -
Отныне буква не мертва.
Мой абсолют миры устроил,

Я сплю, они пока живут,
Закон мне многого не стоил.
Проснется дух - миры умрут.
Я прорицаю наважденья
И призываю их к себе,
Исполнив силы и смиренья
В придуманной творцом судьбе.
Теория от практики свободна,
Пусть практика свершается сама -
Суха, безжизненна, безводна -
Пустыня, игрище ума.
А ум - он духа порожденье,
Материя - его виденье.
О воплощенный в птице ум,
Обоим нам крыла достались,
Устали мы от праздных дум,
Коль слишком низко опускались.
О, метафизика ума,
Ведя коней, бразды правленья
Не держишь крепко, и сама
Всегда меняешь направленье.
Надев мистический наряд,
В карете ум сидит Месмером.
Да! Жертв притягивает яд,
Месмер, увы, не стал примером.
Глупцы земные, вижу вас
В самоубийстве магнетизма.
Не ждите, дабы я вас спас
От яда квазимесмеризма.
Так знайте, яд одушевлен
Тем, кто нас отравляет,
А отравитель умертвлен,
Хоть этого не знает.
Весь мир, как сумрачная тень
Моей зеркальной грезы,
И каждый эпохальный день
Мне подмочили ваши слезы.


Девица в траурном венке
Рыдает вновь о муженьке.
Проходит день, проходит ночь,
Отец зачал напрасно дочь.
Но, говорят, спасенье в лжи -
Девица по ночи напьется,
Пьяна и блуду предается,
А днем была - цветок души.
Вот зал напыщенных тупиц
Терзает Паганини скрипку,
Больная зависть гадких лиц
Мечтает: "Соверши ошибку".
Ваяет эллин красоту,
Восторгам нет предела
"Держи-ка драхму за мечту
И пару драхм за дело".
Я вижу множество эпох
Сквозь свой монокль астральный -
Религий тривиальный вздох,
Регресс наук ментальный.
Невежды!!! Великих я выдумал Вам,
Но вы их и знать не хотели,
Кричали о духе, строили храм -
Заботились только о теле.
А дух же святоши убили давно,
В пошлейших крестовых походах,
Огнем, и мечом, и буквой равно
Вы зло насаждали в народах.
Троица ваша - меч и огонь,
С буквой тяжелой в придачу.
Первые два - это даренный конь,
Третье - так, на удачу.
Ведьмы остались еще на земле,
Те, что мечтают о черном козле.
Только вам должно поймать и козла,
Чтоб устранить корпоратора зла?
В черных сутанах нету-ль его?
Иль он в тиаре, скорее всего.
Грезы мои - сновидений простор -

Дух всеобъемлющей эры.
Я прочитаю сейчас приговор
Всем осквернителям веры.
Знать я хотел бы, веры в кого?
В предназначенье ли сна моего?
Спирит чудесный, меня не вини
В том, что сего я не знаю.
Все про меня сочинили они -
Я же их не осуждаю.
Выше, к идее сферических чар,
В вакуум, в хаос безначальный...
Духом заполнен небесный амбар
Торт стану печь триумфальный.

Нежной начинкой станет эфир,
Тесто - духовная влага,
А украшением - звездный сапфир,
Крем - сатурнийская Рага.
Мир да останется прежним, как встарь,
Правь, человече, как бог и как царь!


/ Грузз исчезает в свете луны. /


          С Ц Е Н А   2

/ Садовник посреди Сада, полон
  сосредоточенности, ухаживает за деревьями. /

         С А Д О В Н И К

Ох, тяжко! Слишком я устал
Корпеть над этим садом,
Труд сам себе я навязал -
Со лба пот льется градом.
Рука безвольно тяжела,
Раба господ мозолей.
Боль прикипела, как смола,

К спине, что грезит волей.
От каждодневного труда
Душа, однако же, тверда.
Быть может, этот жуткий сад
Оденет праздничный наряд,
Подарит дивные плоды
И их вкушать я стану?
Деревьям вдоволь дам воды
И холить больше стану.
А может, слышат дерева
Все, что тут говорю я?
Тогда меж них пойдет молва,

Что, в общем их люблю я.
Вот шесть деревьев, я седьмой,
Станцуйте, девушки, со мной.
Прошу, наденьте свой наряд,
Проститься с болью буду рад.

/ на деревьях происходит быстрое
  развитие плодов. /

Ну, покажите мне плоды...
Ого! Вот-вот уже цветы,
Вот завязь, лепестки летят,
Да это ведь волшебный сад!
О, как красивы, как нежны -
Садовнику они должны
Дать пробу. Ну-ка, съем одно,
Вкушу, целительно ль оно?

/срывает яблоко, любуется им. /

Ботанику познать успел
Недаром - это ясно,
Учился, с книгами сидел...
О..., как оно прекрасно!!!
Но страшно пробовать его,
Грызть красоту зубами,
Пока что мне милей всего
Прильнуть к нему губами.

    / целует яблоко /

О грация - природы дщерь,
Ты в формах самых разных.
Меня чаруешь и, поверь -
Нет линий безобразных
В том, что порождено тобой,
Оценено как должно мной.
Ты в существах наимельчайших
Оставила резной узор
И в разных линиях тончайших
Запечатлела нежный взор
Своих художественных глаз.
Но ты ведь также математик,

Так  в розах видел я не раз
Кружочек, ромбик и квадратик.
Вот паутина, рыцарь в ней,
На спинке крест огромный.
Вот муха, крылья-шлейф. О ней
Вздыхает рыцарь томный.
Он в крепости своей вздыхать
Уже привык, наверно.
О, если бы он мог летать,
То к ней летел бы, верно.
Везде проявлен идеал,
Кругом, о дочь природы,
Тобой украшен тот, кто мал
И кто большой породы.
Ты расцветила все вокруг,
Все жаром красок пышет
Еще мазок, нежнейший друг -
Мир красотою дышит.
Я отдохнул, и сил поток
Во мне родился снова,
Краса - его основа
Энергий жизни ток.
Бывает жизнь сурова -

И бледен мой цветок,
Но грация даст снова
Живительный глоток.
Мой труд увековечен
В плодах чудесных древ,
Но вид садовых дев
Как будто бы беспечен.
О девушки, я не пойму,
Ведь холил вас, лелеял.
Неблагодарны... Почему!?
Что вас я не посеял?
Действительно! Они росли,
Но семена кто кинул
Во чрево матери земли,
А сам куда-то сгинул?
Ухаживать за садом я,
Как будто, сам решился.
Копала тут рука моя,
Сад весь преобразился...
Но кто-же, кто мог это быть?
Наверно, странник беспечальный,
Он путь держал куда-то дальний.
Ох! Вот его бы угостить.
Но, все-таки, намеренья его
Происхожденье в чем черпают?
Садовники, увы, не знают
Предмета важного сего.
Суть только явственный свидетель
Прозреет совокупность зла,
Кто измеряет добродетель
Способностью творить тела.
Дух странника имеет тело:
Идею первый подает,
Второе совершает дело.
И путник дальше, в путь идет
И подчиняет плоть всецело
Стремленьям духа своего.
И первая шагает смело,

Второй лишь знает, для чего.
Кто совершает странствий много,
Тот волю действий обуздал.
Философ - странник, мысль - дорога,
Идея - путь, ее алкал
Тот странник, шел поддержкой бога
И философию создал.

Испробовал ли вкус своих даров,
О путешественник миров?
Ты мудр, и эти семена
Во благодать земли влагая,
Ты знаменуешь времена -
Красы ветхозаветной рая.
О! Как я несказанно рад,
Детя твое - Эдемский сад.
Я дивный сад сам возрастил,
Но ты его предвосхитил.
В саду познанья древа нет,
Нет тут и архидевы,
И архивраг не даст совет
Соблазну глупой Евы.
Что было дальше, я не знаю,
В работу вечно погружен,
Но в общем, сильно не страдаю,
А это... слышал от ворон.
Ах, чтоб плоды не поклевали,
Поставить Пугало бы тут,
Они бы меньше здесь летали,
Пугать - его законный труд.


/ Появляется Пугало сам собой  посредине сада. /


    С А Д О В Н И К

Что  это, неужели сад
Сам о себе творит заботу?

Ну, что, приняться за работу?
Пожалуй. Все пойдет на лад.


/ Поливает деревья. Полив все шесть, снова
  садится под дерево, почесывает затылок./

Да, чудеса. Сады растут,
На стражу пугала встают.
Уверен, что они живые,
Как первые, так и вторые.
Мой друг, молочник Махешвара,
Мне, помню, как-то говорил:
"И древ касается самсара,
Они все помнят, кто кем был".
У Пугала древесная основа,
Структура тела из бревна.
И для него понять не ново,
Что он, к примеру, не сосна.
Он ярый ненавистник лжи
И воин гордый, как и смелый,
В нем содержаться должен целый
Кусок бревенчатой души.
Жаль!!! Он молчать всегда привык,
Друг, что-нибудь скажи.

       П У Г А Л О

А - а - а - а - а - а - А

     С А Д О В Н И К

Да это ж полевой язык,
Сплошь диалекты ржи.
Ты станешь - славный ученик,
Поймешь алфавит огородный

И выучишь когда-то благородный
Язык садов, он так велик.
Ты овощной авторитет
Собой когда-то явишь,
Плоды дают менталитет,
Когда науку славишь.

Ботаника ей имя, друг,
В ней дельный след оставишь -
Посредством умственных потуг
Всех пугал да прославишь.
Закинь посева удила,
Друг, в реку огорода,
Воззри на добрые дела -
Их спутница погода.
И "Книгой книг" укрась алтарь,
Зовется лунный календарь.
Пусть гегемония садов
Повсюду пустит корень.
Вождь - перегной - всегда готов
И по-ораторски черен.
Вершись, революция,  славься морковь,
И помидоров новейшая кровь.
Пугало - граблеправитель...
Хвала садам, древа цветут,
И вражий сорняк ампутирован тут,
Пугало - царь-победитель!!!


/ Садовник берет яблоко, улыбаясь, надкусывает
  и в месте надкуса видит всевозможные мистеричес-
  кие события, о которых лишь смутно догадывался.
  Его видения хаотичны.  Он проникает  в  сущность
  видимых картин, в них объясняется увиденное./


          С А Д О В Н И К

Что это!? Что же случилось со мной?
Странные вижу картины...

Бред у меня? Мчусь, как больной,
К безумию на именинны...
Старец идет, женщина с ним -
Он Авраама, она Сарра.
Мелхиседек с чувством одним
Ждет - не свершится ли кара?
Вот на горе безразмерный ковчег,
Воды медлительно сходят...
Вышли животные, люди на брег
И, удивленные, бродят.
Воет Иона, во чреве кита:
"Пала Ниневия, пала!"
Но не случилась с Ионой беда,
А ниневийцам попало.
Юный Давид Голиафа сразил,
Камень послал в великана,
И при таком отношении сил
Это - смертельная рана.
Вот произносит молитву Самсон,
Бога к себе призывая,
Вместе с врагами гибнет и он,
Дома колонны срывая.
Режут пророки Ваала себя,
Жертвенник их и не тлеет.
Свой возжигает пророк Илия,
Меч его кровью алеет.
Пыткам подвержен дитя Даниил -
Царь Вавилонский взирает.
Отрок, духовных исполненный сил,
Даже в огне не сгорает.
За мудрость славный Соломон
Одарен царицею Савской,
Богатство, а также ее поклон -
Подарок воистину царский.
Десять казней в Египте творит
Моше - "найденыш в корзине",
Народ он выводит, но как поносит
Его каждый третий в пустыне!

Иаакову, Исааку, Аврааму -
Всевышний землю обещал,
И вот - земля, но в предпочтенье храму,
Евреям Аарон тельца создал.
Наказаны Израиля враги
За зло, что сделали евреям,
И кара от всемогущей руки
Назначена была злодеям:
Аман - министр персидский -
Повешен в Сузах был,
Антиох -  царь сирийский -
Завшивелся и сгнил,
А царь земли Халдейской
Был обращен в быка,
А Ирод иудейский -
Червей нагреб в бока.
Но наказанье Божие в Иерусалим пришло
И для добро творивших, и для творивших зло.
Погиб Иерусалим, а с ним и храм его -
Все вкупе с кивотом  завета,
Все Соломоново богатство, ничего
Нет больше, все исчезло это.
Осталась только Книга Книг -
И миру по сей день являет
Свой духоборческий язык,
Каким народы просветляет.
Вон Рим. Ревущий амфитеатр -
Патрициат, плебейство тут,
Лежит пронзенный гладиатор
И ждет, когда свершится суд.
Идут бесстрашно легионы
Для покорения земли.
Вот греки. Битва, крики, стоны -
И наземь многие легли.
Сенат. Нерону одобренье.
Вот он - "Великий император",
В оргийском транстве, в опьяненье,
С победой блуда триумфатор!

Брут убивает властелина,
Пал Цезарь, так падет и Рим,

Царица оргий Мессалина
И Катилина - вместе с ним.

А вот Везувий подпалил Помпею -
Патриций в ужасе сгорал,
Но худо стало и плебею -
Рим постепенно умирал.
Непрочное, расшатанное здание
Разрушил варвар грубою рукой,
В руинах Рим, твое дыханье
Исчезло, ты обрел покой.
Вот Греция, сражаются спартанцы -
Их триста, гибнут разом, как один,
Вот Троя, как беспомощны троянцы,
Огонь - их полноправный властелин.
Афины, мудрецы на пир собрались,
Тут жаркий спор ведет Сократ.
Завистники, как видно, постарались -
В тюрьме он позже примет яд...
А в море философском Диогена
Увидеть можно -  в бочке он плывет.
Вот стоики, им море по колено -
Пучина мыслей, прочее не в счет.
Вот Ганнибал, воитель Карфагена,
Пунические войны он ведет -
Бесстрашию всегда грозит измена,
От яда полководец смерть найдет.
Взирают олимпийцы-боги
Спокойно на кровавый мир,
От неба греки ждут подмоги,
Но боги продолжают пир.
Перикл ораторствует страстно,
Внимает мудрецу народ.
Вон Александр шагает властно,
Стяжая славу и почет.
Он Аристотелю внимал -
Тот был царю учитель,
И царствия наук алкал,
Философ-просветитель.
Египет... Сфинксы говорят,
В избытке здесь загадки,
Тут фараоны крепко спят
И сны их, верно, сладки.
Египта иероглиф породил
Гробницы, саркофаги, пирамиды.
Осирис в храмах странных жил,
Как разные Атоны и Изиды.
Вот Финикия - храм утех,
Астарты культ тут почитаем...
Блудницы Вавилонской смех
Созвучен с самым плотским раем.
Иран. Зороастрийские жрецы
Огонь пестуют возлияньем...
А вот брахманы-мудрецы
Полны ведическим дыханьем -
Страна Бхараты им живет.
Там слышны гимны Сама-веды.
Вот Курукшетра. Кришна бьет
Врагов в пылу беседы.
Вот Рама и Лакшмана с ним
Ждут весть от Ханумана.
Сын Вайю, он отцом храним -
Жжет Ланку Обезьяна.
А вот Магомет - Всемогущий пророк,
Востоку дает наставленье,
И славит его мусульманский Восток -
Коран даст всему объясненье.
Будда уходит из мира вещей,
Чуждый иллюзий обману,
Он погружается атмой своей
В чистую сущность - нирвану.
Шанкара проповедь духа несет -
Истин великое знамя -
Тот, кто внимает, тот обретет
В дхарме - прозрения пламя.

Вот и Конфуций, а вот Лао-цзы -
Пагоды мысли создали,
Дао, Бодхидхарма тут мудрецы -
В храмах пророческой  дали.
Вон император Китая сидит,
В точку одну устремленный.
Вот самурай на сакуру глядит -
Каждый из них просветленный.
Здесь одалиски - желаньем полны,
Каждая грезит султаном -
Недугом гарема они сражены,
Слезы их плещут фонтаном.
Орды монголов  мчатся вперед,
Русичи встретят их битвой.
И Пересвет Челубея убьет -
Силой, копьем и молитвой.
Викинги Одина просят им дать
С англами в битве победу.
Руны лишь станут теперь нарезать
Жены, поющие Эдду.
Зигфрида Хаген предательски бьет
В его уязвимое место,
Слезы Кримхильда напрасные льет.
Плачь, роковая невеста.
Сражаются тевты, железо звенит -
Воинство бьется на славу.
Труп средневековья недвижно лежит -
Чума поднимает державу
И скипетр смерти. Ее узнают
Везде. И чумная корона
Одета на голову Мора, и тут
Болезнь - самодержица трона...
А вот ордена католических братств,
Несущие крест целибата -
Хранители веры, духовных богатств
И воли епископата.
Расправил сутану могучую Рим,

Огонь загорелся священный,
Иезуиты в мир посланы им,
И мир задыхается бренный
От запаха ведьм, инквизиторы жгут
Порой их со старым еврейством,
Но пытки и казни иначе зовут -
Суть" благом", никак не злодейством.
Людовик, монарх куртуазный, прижал
Дворянство надменное к стенке,
А вот Ришелье занял свой пьедестал,
И вновь торжествуют застенки.
Колонии стран европейских растут -
Европа заполнилась златом,
Кругом фаворитки советы дают
Монархам в правлении стадом.
Вот Кромвель, рядом с ним палач -
Король главу теряет...
А рядом с гробом слышен плач,
Но Кромвель не рыдает...
Царь Петр Великий Карла бьет -
В сраженье под Полтавой...
И строит корабельный флот,
Что станет русской славой.
Дубы германские растут
И лавры с ними рядом -
В мир просвещение несут,
Науки сыплют градом.
Искусства расцветают вновь,
В них импульсы Эллады -
Творенье, подвиг и любовь -
Не знают вновь преграды.
Свобода! Франция! Конвент!
Мир восхищен примером...
Свободы маленький фрагмент -
Стал вскоре Робеспьером.
А вот и сам Наполеон,
Завоевав полмира -

На острове Елены он
Страдает без мундира.

/ Садовник отрывается от яблока. /

Все, хватит, больше не могу.
Сам от себя я убегу.
С умом расстаться можно.
Что, что я видел? Почему?
Ну и фантазия, кому
Придумать это было должно?
Какой художник написал все то,
Что в малом яблоке я видел,
Кто живописца так обидел,
Что написал он ни про что?
Живое яблоко! Тебя кусать
Я впредь  уж более не стану.
Все это ложь, ну, а обману
Над истиною не торжествовать!
А если нет? И то, что я узнал -
То мир, который так страдал...
И это непонятное виденье -
Есть жизнь  в познании греха!?
Но от плода грехопаденья
Осталась сгнившая труха!
Да! Семена сюда попали,
Отнюдь, не из абстрактной дали.
Деревья эти - силы Зла,
Их шесть, а я седьмой.
Зачем трудился, как пчела?
Не знаю, что со мной...
Устал, дурацкие дела -
Я думами больной...
Решенье есть! Они растут,
Но знает кто о них?
Пусть... Никуда не пропадут,
Никто не вкусит их!!!


 /Садовник уходит./

    С Ц Е Н А   3

/прилетают вороны и окружают Пугало./

       В О Р О Н

Здравствуй, милок, что, все стоишь?
Яблочки тут охраняешь,
Ночью и днем бесполезно молчишь.
Эй! Ты меня понимаешь?

      П У Г А Л О

Да, понимаю! Но говорить
Не с кем, а раньше бывало -
Мог меня ворон приободрить,
Ныне такого не стало.

       В О Р О Н

Откуда ты знаешь вороний язык -
Древний, прекрасный и сложный?
Он так могуч, равно и велик,
Хоть кажется, что односложный.

      П У Г А Л О

Еще бы не знать языка твоего!
Я бывший полей охранник
И воронов слышал еще до того,
Как утащил меня странник.

       В О Р О Н

Страннк, какой? А ну расскажи
Сначала, это занятно.
Ну, говори, император межи,
Ясно, подробно и внятно...

      П У Г А Л О

Стоял я когда-то в далекой стране,
Дело мое очень нравилось мне -
Вечный охранник тучных полей.
Я не один был, и нам веселей
Вместе с другими от вас охранять
Злаки, и сами должны вы понять,
Что мы вас пугали исправно,
Вы же смеялись забавно...

Однажды Герольды на поле пришли
И нас в благоденствии смелом нашли.
Объявлен турнир ими был полевой,
Крики раздались - стремились мы в бой.
Условье турнира - кричать громче всех,
Пугать и орать, издавать жуткий смех.
И тот победитель турнира сего,
Кто испугает себя самого.
Собрать урожай к нам прислали жнецов

Лихих удальцов и больших молодцов.
Вот тысяча пугал на поле стоит
Наш славный народ в ожиданье - молчит.
Герольды трубят, ну, пора начинать -
И начали мы громче грома орать,
Вопили мы день, рычали другой,
Но стал монотонным ослабленный вой.
Тела деревянные наши трещат,
Падают сразу же сотни ребят.
Бессильные пугала стали хворать,
А позже - один за другим умирать.
Я же последний остался, и вот,
Слышу, ко мне тихим шагом идет
Путник, верно - печальник луны,
Он забирает меня из страны.
Вот мы с ним в воздух поднялись, и я
В этом краю оказался, друзья.

         В О Р О Н

О, ламентация! Это мораль,
Дама в тоскливой вуали.
Эй, рыцарь смеха, сорви же вуаль
С лика нелепой печали.

        П У Г А Л О

Тебе ли, друг, о смехе говорить,
Откуда ведомо тебе веселье?
Вино веселья даже если пить,
Наступит все  равно тоска похмелья.

         В О Р О Н

Послушай, циник, милый мой,
Не будь глупцом великодушным,
Твою наивность сделает иной
В руках своих орудием послушным.
Твою историю как притчу понял я,
Теперь настала очередь моя.
Не обо мне в ней речь пойдет.
Ну, ты готов? Тогда вперед!

/Притча об Ослином монархе/

 Однажды пир устроен был,
 Когда земля царя не знала,
 На этом пире всякий пил
 И ел с охотой и немало,
 И вот встает один юнец,

Кричит:  "Внемлите, братья,
Очнитесь, други, наконец.

Вот что хочу сказать я:
Нет блага в равенстве для нас,
Царя избрать нам должно,
Чтоб нас он от свободы спас,
Иначе жить как можно!?

Согласны вы, что без царя
Проходит жизнь как-будто зря?"

Все одобряют, говорят:
"Но кто сей царь, скажи-ка, брат?"

Он отвечает им тогда:
"Вы на зверей смотрите -
Вот лев, он царь, вот это да -
Такого и берите".

Но нет согласия в сердцах -
"Основа львиной власти - страх".

Он отвечает им тогда:
"Медведь в цари годится,
Медведь - он царь, вот это да,
Хоть чуточку ленится".

Но слышится со всех сторон -
"Медвежья власть - беспечный сон".

Он отвечает им тогда:
"В цари возьмите волка,
Волк это царь, вот это да,
Не рыщет он без толка".

Но ропот раздается вновь -
"Власть волка - жертв невинных кровь".

Он отвечает им тогда:
"В цари змею возьмите,

Ведь змей - он царь, вот это да -
Он мудр, его берите".

В толпе еще сильней шумят -
"Власть змея - бесконечный яд".

Он отвечает им тогда:
"В цари осла вам прочу -
Осел наш царь, он царь труда,
Друг наш - его пророчу".

Тут все подумали, и вот,
Вмиг кубки осушили:
"Осел нам за царя сойдет",
На том и порешили.
Ввели осла в роскошный зал,
Всех выше усадили,
Когда корону он приял -
Колена преклонили.
И бочку лучшего вина
Они вкатили в залу.
Осел пять осушил до дна
И надрался помалу.

И заревел ужасно он,
На рев ослы сбежались.
Царь разделил с друзьями трон,
А люди разбежались,
Но изловили их ослы
И привязали в стойла
На очень крепкие узлы,
Солому дав и пойло.
И через много, много лет
Ослами люди стали.

Ослы - у них печали нет,
Людьми став, понукали
Глупцов, что тратят время зря,
Среди зверей ища царя.

     П У Г А Л О

Среди людей царя ищи,
А на осла не возропщи,
Раз ты царем его избрал,
То сам ослом ревущим стал.

      В О Р О Н

Да, верно - мудрости глагол
В тебе проснется скоро,
Но притча эта без укора,
И ты ведь на меня не зол?

    П У Г А Л О

Ввиду имеешь ты народ,
Несчастных пугал павших,
Так глупо пострадавших.
Ах, им бы в огород...
Герольды вострубили зло,
Турнир нас уничтожил,
Глупцы мы, нам не повезло -
Никто из нас не ожил.

Остался я один... и я
Твержу вновь неустанно:
Ох, если б мне найти края -
Жаль! Глупость многогранна.
Ты прав, какой-то клич глупца
Всех может взбудоражить,
Проникнув в глупые сердца -
На глупости отважить.
Послушай ты меня теперь,
То притча мудрая, поверь:

    / Об абрикосе и розе/

Однажды в прекрасном летнем саду
Розовый куст появился.
У трех абрикосов он рос на виду,
И средний в куст розы влюбился.

Сад был заброшен, деревья в нем
Садовником не поливались,
Солнце их жгло непомерным огнем
Так, что они рассыхались.
А средний, как я уже говорил,
В розовый куст влюбился,
Слишком уж сильно он куст любил
И от того помрачился.
Двое друзей его по бокам
К нему протянули ветки
И говорят," ты так дорог нам -
Несчастное сердце в клетке
Страдает, а розу не может достать,
Чтоб ей в любви объясниться,
Ох, ты несчастный, горько страдать
Придется, но стоит смирится".
Он говорит им, "спасибо друзья,
Что мне внимать вы способны,
Быть может, любили так же, как я,
Вы так честны и беззлобны".
Они ему : "Хочешь, поможем тебе
Ближе к любимой стать розе,
Цепляйся за нас, ведь в этой земле
Вовек не исполнится грезе".
И ветви обоих друзей его
Сцепились крепко и дружно
И, вырвав вместе с корнями всего,
Швырнули, того им и нужно.
А бедный влюбленный с размаху упал
На куст своей милой розы.
"Люблю", - тихо ей абрикос прошептал
И пролил прощальные слезы.

А двое друзей похвалили его
За чувства, любовь и отвагу
И пили с усмешкой, смотря на него,
Столь" честно" добытую влагу.

        В О Р О Н

О, браво, браво! Философ полей,
Понял тебя я прекрасно.
Вот эта история первой мудрей -
Первая просто ужасна.

        П У Г А Л О

Слушай-ка, ворон, ответь на вопрос,
Но не води меня слишком за нос:
Чьи это яблони? Их всего шесть,
Кто же хозяин того, что здесь есть?

         В О Р О Н

Зрю я обиду в сердце твоем,
Скучно в саду и безрадостно в нем.
Эта случайность исходит от Зла -
Есть отпущенье, найдут и козла.
Ты на турнирах участвовал встарь,
Милый, пшенично-ржаной государь,
Но не кручинься, а веселись,
И на остроты мои не сердись.
Пугалом трудно быть в этом саду,
Гордость твоя пострадала,
Но, как последний в охранном роду,
Блюди уставные начала.
Воля у стража станет сильней,
Крепчая твердыней дозоров,
И оборона пребудет верней,
Упрочась о бдительный норов.
О неусыпность, Сад сбереги,

Защитник, гони нас из Сада,
Но сам, умоляю тебя, не сбеги,-
И ждет тебя неба награда.
Скажу я, о друг, без ироний тебе,
Я в сущности не ироничен:
Смирись, не упроствуя властной судьбе,
По-прежнему будь героичен.

Ну, шутки в сторону. Слушай меня,
Я преподам тебе знанье:
Сад - это  Зло, порожденье огня,
Древа - источник страданья.
Родственник мой, Громовой Авогей,
Предвечный владыка вселенной,
Меня инкарнировал властью своей,
Ныне я Грузз, нареченный
Старцем, он сам пребывает
В межгалактическом сне,
В нем старец все забывает,
Не помнит он и обо мне.
Часть его сущности вечной -
Для действий я сотворен,
Дух чистоты безупречной
В облике черных ворон.

 /указывает на остальных птиц/

А Сад этот скорбный посажен
Тут был Авогея рукой.
Плод каждый в нем смертью заражен -
Последней болезнью людской.
Но руку-то старца направил
Презревший того, кто суть благ.
Враг сонного старца ославил -
Хулитель его - Архивраг.

Садовник вскопал эти древа,
Не ведая древ естества.

Плоды их ускорят День Гнева,
Лишь кончится сон божества.
Тот странник, тебя кто похитил,
Появится в будущем тут,
Он лишь одного не предвидел,
Что я - мировой абсолют!
Тебя он поставил из страха,
Чтоб птицы не съели плоды,
Но только лишь глупая птаха
Такой возжелает еды.

Мы, вороны - детища духа,
Плоды  нам не должно вкушать,
Ведь даже червяк или муха
Беспомощны нас искушать.

  /Вороны приносят шляпу и
 одевают на голову Пугала. /

Вот дар наш, его принимая,
Ты избран во славу мою,
Пусть будешь стоять ты, не зная,
Что вложено в шляпу твою.

  / Вороны улетают, Пугало
 корчится в недовольстве. /