Геморрой от ума сонет

Сгорим мы все в огне небесном
А кто-то в адском, даже знаю кто(20)
Хотя я и не дед Пихто
Но буду я свечой чудесной

Что прописали мне врачи
Хапуги, гады и рвачи
Эфералган у пса и пиво…
И все сказали – это мило!

Мир, обтекающий все двери
Стучит в мозги, как злые звери
Друзей моих он не щадит
И облысением грозит

Я лысину протру бархоткой
И это всё запью я водкой
Недаром все поэты пьют
И из меня верёвки вьют

Собаки, кошки и Антон(21) –
Всё это словно гадкий сон
Ведь он талантливей меня
Но не в поэзии, друзья!

А Ольга(22) – это разве друг?!!
Ударит в челюсть или в пах
И станешь, словно тот монах,
Всю жизнь испытывать испуг!

А вот волшебник(23) – это да!
(Какая будет борода!)…
С ним дружат звёзды и dead’ы
И на могилку шлют цветы

И «блягадир»(24) – интилягент
Ругается как пьяный мент
И строит глазки из-под палки
А ночью роется на свалке

Вот то ли дело – Я, Поэт!
Закатным пламенем согрет
Я рухнул мордой в винегрет
Закончив грёбаный сонет.

--------------------------
Комментарии (А.Хейт):
(20) – уже ставшая традиционной для творчества Тихомирова убийственная ирония по отношению къ друзьямъ. (сравните съ «Скорей бы сдохли вы(9)»).

(21) – Тоже Хейт, то бишь Я (см. (3))

(22) – Другъ детства Тихомирова. Известно, то поэтъ любилъ её, «но странною любовью». Перипетии жизненныхъ коллизий столкновения судебъ одарённого мальчика изъ бедной провинциальной семьи и светской львицы литературныхъ салоновъ Петербурга начала XXI века нашли своё отражение во многихъ тихомировскихъ стихахъ.

(23) – По всей видимости, волшебникомъ Тихомировъ считалъ И.Вэйна, известного учёного, писателя и журналиста того времени.

(24) – нецензурно перевравъ русскую партийную кличку норвежского (Буркина-Фасольского) террориста Бренаддира Бхутту, Тихомировъ ещё разъ подчёркиваетъ презрение истинного монархиста къ подобнымъ «ниспровергателямъ основъ».