Старинный случай

Читая старые былины,
Заветной древности картины,

Я отдыхаю от тумана,
Которым полнятся романы.

Особенно последних серий.
Герой-злодей нью-йоркских прерий

Порядком мне осточертелый,
Безумный, наглый и несмелый

Оставь меня. Иди к ... другому.
Моя же песнь поближе к дому.

Я подхожу к любимой полке,
Беру заветный том. Осколки

Старинных игр, пиров картины,
Сливаются там воедино.

Я наугад открою книжку,
Читая, млею как мальчишка.

Иван Годинович, к примеру,
Гуляет в Киеве и в меру

И ест, и пьет, а пир почетный
Идет себе ... Толпою плотной,

Плечом в плечо, но благородно,
Побайки князю всенародно

Богатыри свои доложат.
Конечно каждый приумножит

В рассказах этих свой достаток.
Но князь доволен:  век ведь краток,

И надо жить красиво. Кстати,
Племянник мой отличной стати,

Иван Годинович - красавец!
Грустит о ком-то из красавиц.

И говорит Владимир Стольный:
“Чем опечален, друг застольный?

Великой силы ли желаешь,
У дельной власти, денег маешь?”
“Нет!”  - отвечал - ”Хочу жениться
На чернобровой я девице,

Княжне младой, в Чернигов-граде
Она живет. В любом наряде

Мила княжна, моя любава
(Что ж молодым хомут забава)

Прошу тебя, мой светлый Княже,
Дать трех сватов, скажу я даже

Трех лучших витязей дружины”.
”Так выбирай. Здесь все мужчины”.

”Казак Илья конечно первый,
Из Мурома, боец степенный.

Второй смельчак, веселый малый,
Попович Леша - друг удалый.

Мой третий выбор - русский воин,
Исак Петрович, княжий стольник”

(Конечно, Русь тогда едина.
Исак - пример и дворянина,

И витязя в Святой державе...
Но что-то гложет. Был ли вправе

Поэт российский, своенравный,
Хазар, род сильный и коварный

Вдруг в неразумные поставить?)
Читаю дальше, не заставить

Из старой песни вырвать слово.
Зачем искать чего-другого?

(Но мысль иголкою засела:
Добром не кончат это дело!)

Вот во Чернигов вся четверка
Приехала. Князь смотрит зорко:

Хорош жених! И родом славен...
Но почему же князь печален?

Дочь обещал царю неверных,
Кощере. Тот богат наверно.

Но и не отказать Ивану,
Сильны сваты, и без обману

Чернигов в щепки распатронят...
Но разве же княжон неволят?

И князь решил: княжна Настасья
Должна на это дать согласье.

Князь Дмитрий дочь зовет к ответу.
Княжна согласна по завету

И православному обряду
С Иваном обручиться. Рядом

У князя слово, дело были,
И гости долго меды пили

За здравье пары обрученной...
Сваты с Иваном, с нареченной

Уж едут по степи назад,
Во славный, стольный Киев-град.

Вдруг, как назло три следа зверя.
Иван (вот молодость!), поверя

Обману колдовскому, в степи
Послал трех сватов (бог свидетель)

За этой дармовой добычей.
(Они ее досель и ищут.)

И враз явился царь Кощеря.
Татарин писано. Я верю,

Но может и бандит с Кавказа.
Кровавый бой пошел, и сразу

Годыныч начал побеждать.
Вот он свалил царя, но глядь:

Жена его в него ж вцепилась,
Решила стать царицей. ”Милость”

Кощеря оказал Ивану,
Запутал к дубу, сам же прямо

В  шатер, к его жене неверной.
(Вы согласитесь, случай скверный)

Иван конечно небезмолвен,
Сказал, что думал. Царь уловлен

Жестокой местью и стрелой
Решил свести Ивана с мглой.

Годынович в миг столь неславный,
Припав к молитве православной,

Заговорил стрелу злодея;
Полет вкруг дуба сделан ею,

Кощеря насмерть пораженный
Упал к ногам Ивана. Склонный

Обиду не терпеть ни мало,
Вмиг путы рвет, девятым валом

Он налетает на Настасью
С мечом в руке. Решает властью

Своей казнить жену и рубит
В лапшу ее... Конечно губит

Он душу в сатанинской злобе.
Безумство это и во гробе

Не даст ему уснуть спокойно.
Но где три рыцаря достойных?

Не сказано, где проболтались.
(Наверно больше не встречались.)

Вздыхая, ставлю я на полку
Заветный том. Но мало толку

В моей печали, пусть не сильной.
История Руси обильно

Полита злобой и обманом,
И пошлым колдовским туманом,

Но добр народ и хлебосолен,
Никчемной грустью он не болен.