Часть шестая

* * *
Фотоальбом я заполнил до корки,
Вклеил чем жил я до этого дня,
Вот они, сердцу знакомые горки,
Реки, ручьи и со всем этим я.

Много здесь памятных сцен и событий
Собранных мною в красивый букет,
Из золотых и серебряных нитей,
В память о лучшем из прожитых лет.

Полнится старый альбом именами,
Столько знакомых и радостных лиц
В этом альбоме сплелось вместе с нами.
Сколько с тобой у нас было страниц.

Вот эти милые, добрые фото,
Где мы смеемся, гуляем, летим,
Где мы танцуем и рядышком кто-то
Тоже смеется и девушка с ним.

Все прижилось на обманчивых снимках
Средь поцелуев и льющихся вин,
Было и счастье и грусть на картинках,
В счастье со всеми, а в грусти один.

Но под напевы апрельской капели
В новый альбом поместил я портрет,
Где в объектив мы целуясь смотрели,
А впереди еще яблоней цвет.

1999


* * *
Я отлюбил ее сполна,
Как эту осень, этот сад,
Где повстречалась мне она
Под золотистый листопад.

Там под рябиной целовал
Ее я руки и глаза,
И всех милее называл,
Уж не вернет того слеза.

А вот сейчас холодный снег
Листву багряную прикрыл,
И с ней любви недолгий век,
А без любви и я остыл.

И поменялся, опустел,
Как летний сад в осенний час,
И как рябина догорел,
Но было так уже не раз.

И все прошло, и все пройдет,
И возвратится птичий гам,
И сад зеленый расцветет,
И заскучает кто-то там.

И до осенней тишины
В садах я стану пропадать,
Чтобы дарить кому-то сны,
И долг за слезы их отдать.

1997 – 1999


* * *
Недостойная слова нежного,
Я люблю тебя крепче прежнего.
Я люблю тебя болью горькою
За глаза твои серой зорькою.

За слезу в ночи, за улыбку днем,
За ручей в лесу, за ладони в нем,
За печаль твою, за веселый смех,
За прощальный взгляд на виду у всех.

И что было в нем, что скрывалось там,
Расплескалось вдруг, не попало к нам,
Слезы капали на зеленый луг,
Маки красные расцветут вокруг.

Ну да что о них, однолеточках,
А любовь твоя, как на веточках,
Зелена пока – страстью полнится,
А зима придет, и не вспомнится.

А что счастья нет, еще встретится,
Нам и солнце днем только светится,
А как ночь всплакнет одинокая
Загрустишь и ты, синеокая.

Лето жаркое птицей скроется,
Осень сжалится, луг умоется,
Листья желтые в окна просятся,
Где ж любовь твоя нынче носится.

1999


* * *
Нынче осень за ворот мне рвется,
И полощет сухую траву,
И все реже встречается солнце,
И роняет береза листву.

Но гнетет мою душу не это, –
Я все так же хожу за село,
Где кудрявую девочку лето
Свежим ветром в наш край занесло.

Я тогда подошел к ней несмело,
И она улыбнулась мне вдруг,
И сказала, как будто пропела,
Что отстала от милых подруг.

Я пожал ее теплые руки,
И мы вместе отправились в путь,
Но молчал я отнюдь не от скуки,
От любви я боялся вздохнуть.

А она не на миг не смолкала,
И догнав на дороге подруг
Мне ладошкой прощально махала,
Когда я возвращался на луг.

И теперь по прошедшему лету
Грусть скрываю от всех и таю,
Но кудрявую девочку эту
Я по прежнему крепко люблю.

1998 – 1999


* * *
Ты сегодня в угаре диком –
Не умеешь как видно пить,
И глухим задыхаясь криком
Нес тебя я домой любить.

Ох, немели от боли руки,
Но не бросишь такую в грязь,
Нес тебя я глотая муки
Спотыкаясь и матерясь.

Отчего в этот чудный вечер
Ты не можешь ни сесть, ни встать,
И мне руки сложив на плечи
Просишь в парке оставить спать.

И целуешь и стонешь сразу,
И несешь нестерпимый бред,
И скулишь, что еще ни разу
Не пила так в шестнадцать лет.

И по виду тому я верю
Прикрывая неловко грудь,
И лишь только захлопнув двери
Позволяю себе вздохнуть.

И впотьмах зажигая свечи
Уложив на свою кровать
Я твои обнимаю плечи,
Чтобы пьяную целовать.

1999 – 2001


* * *
Я ее нашел, я ее приметил,
Я ее в саду в час осенний встретил,
По сырой траве провожал до дома,
Стала мне она, как печаль знакома.

Я с утра носил ей под окна розы,
Целовал тайком в золотые косы,
Собирал листву, и как овод вился,
Да не разу ей я, увы, не снился.

От меня она не скрывала слезы,
Не дарила взгляд стоя у березы,
То слегка кивнет, то проходит мимо,
Грусть ее была мне не выносима.

Я тогда дышал на ее ладони,
Когда в лес несли нас кататься кони,
Тяжелей всего я страдал зимою,
Не хотелось ей ночевать со мною.

Тут пришла весна, а зима зачахла,
К ней в окно сирень свежим цветом пахла,
Отслужил мой друг, и домой вернулся,
Смех веселый с ним во дворе проснулся.

Ожила она, улыбаться стала,
Узнавать меня вовсе перестала,
А когда он к ней на порог явился,
Понял я кто ей темной ночью снился.

1999 – 2001


* * *
Я себя обманывать не стану,
Мне твоя любовь не по карману,
Все что я могу тебе оставить –
Этот лист, надписанный на память.

В нем моя любовь, как на ладони,
Выплывает в свет, и снова тонет.
Так легко ей заблудиться в мире,
Где в почете золотые гири.

Ни стихи, ни музыка, ни краски
Не зажгут любовью твои глазки,
Можно их продать, но кто заплатит
Запоздалой лаской на закате.

Кто оценит белый снег зимою
Темной ночью падающий вволю,
Кто отпустит из руки синицу,
Кто отдаст пол жизни за страницу.

Нет ни я, ни ты, ни кто-то третий,
Кто тебя в постели мягкой встретит,
Кто тебя обманет, или купит,
Кто толочь не станет воду в ступе.

Это он увидит твои очи
В блеске свеч на гране дня и ночи,
Ты сожмешь в истоме его плечи,
А меня забудешь в тот же вечер.

Но всплакнешь когда-то над рекою
Помахав куда-то вдаль рукою,
Будто там любовь моя белела,
Не моя, моя давно истлела.

Я с тех пор не раз еще калечил
Ту любовь при каждой новой встрече,
И ронял без надобности душу
Перед теми кто совсем не нужен.

1998 – 1999


* * *
Босиком да по траве,
В белом сарафане,
Ты бежала ни ко мне,
Нет, а к дяде Ване.

И ромашки пред тобой
В поле приуныли,
Будто плача надо мной,
Видно не забыли.

Я ж уже который год
Не видался с мамой,
Но ночами сон я вот
Вижу тот же самый.

Где в вечерней тишине
В белом сарафане
Ты несешь ромашки мне,
А не дяде Ване.

И обняв меня рукой
Мне ромашки эти
Даришь, только волчий вой
Будит на рассвете.

Я и сам тоской грешу,
А когда уймется,
Письма я тебе пишу
На закате солнца.

Ну а ты другого ждешь
Душу себе раня –
Точно в сердце острый нож
Добрый дядя Ваня.

Улыбнется тебе он,
Как живешь ты, спросит,
Дядя Ваня – почтальон,
Письма он приносит.

1999


* * *
Если не я, то кто же
Руку на грудь положит,
К сердцу прижмет, обнимет,
Платьице нежно снимет.

В спальню введет, ответит,
Кто всех милей на свете,
Свечи зажжет, а значит,
Можно ли жить иначе.

Можно ли стать счастливей,
Нужно ли быть красивей,
И без того вторую
Я не встречал такую.

Руки твои как сети,
Взгляд твой как солнце светит,
Будто на пламя манит,
Если не любит – ранит.

Ты для меня как сказка,
Лишь для тебя вся ласка,
Кто еще может слаще
Так целовать и чаще.

Ах, не жалей, не бойся,
Мне улыбнись, откройся,
Губы прими, я тоже
Душу отдам, о боже.

1998 – 1999


* * *
Завтра в школу ты пойдешь в последний класс,
И соседки удивятся в ранний час,
Как помада заиграет на губах,
Загорится женский блеск в твоих глазах.

Год учебный настает, и не жалей,
Растеряешь через год ты всех друзей,
Те простятся обещая вспоминать,
А уедут – их уж вместе не собрать.

Ширь большая всем им родиной дана,
Не измерит ни один ее до дна.
Но пока что смех и радость всем даря
Ты поздравишь школу с первым сентября.

И ребята вдруг оценят невзначай
Твои губы, только ты не замечай,
Расцвела ты не для сверстников своих,
В эту осень твои губы не для них.

А подруги затрещат наперебой,
Как гуляли коротая вечер свой,
И все лето как друзья в ночной дали
Их ласкали и любили как могли.

И конечно ты не будешь в стороне,
Ты ведь тоже целовалась при луне,
И любила и любимою была
Даже больше чем хотела и могла.

1999


* * *
Ты заскучаешь – я приеду,
С цветами в дом к тебе войду,
И под вечернюю беседу
Огонь в камине разведу.

Коньяк открою, заиграю
На фортепьяно в поздний час,
И по глазам твоим узнаю
О ком скучаешь ты сейчас.

И обниму и расцелую,
И к сердцу накрепко прижму,
А ты головку золотую
К плечу положишь моему.

И улыбнешься пряча очи
Не догадаться чтоб по ним,
Как ты меня желала очень,
А я к губам склонюсь твоим.

А погодя задую свечи,
И обниму опять тебя
Одной рукой лаская плечи,
Другой застежки теребя.

И лишь пред утренней прохладой
Сквозь сон ты скажешь мне – Прощай.
И по стеклу губной помадой
Я напишу – Люби, скучай.

1999


* * *
В мягкой кроватке на серой Луне
Рыжая девочка видит во сне
Синее море и белый прибой
С шариком лунным в дали голубой.

Снятся ромашки ей и васильки,
Звонкие слышатся ей ручейки,
Ах, до чего это странные сны –
Видит Луну она со стороны.

Снится ей рыжий и маленький друг,
Что не встречал еще рыжих подруг,
Может сегодня увидит во сне
Рыжую девочку он на Луне.

Ну, а напротив от пыльной Луны
Мальчик другой видит сладкие сны,
Хочет попасть на Луну он до слез,
Спит же на Марсе в кроватке из роз.

Снятся не менее странные сны –
Марс ему видится со стороны.
Только вчера на упрямый вопрос
Рыжий учитель ответил всерьез,

Что вероятно на лунной пыли
Долго прожить бы они не смогли,
А среди зелени, моря и льда
Жизнь не возможна, увы, никогда.

1998 – 1999


* * *
Что это, что это, я сам не свой,
Тихо бреду под осенней листвой,
И утопая ногами в листву
Я ее имя негромко зову.

Где оно, где оно, кто на губах
Носит его чередуя в словах,
Кто называет им ту, что любя
Нравилось мне называть для себя.

Много ли, мало ли лип и берез
Я обойду с пеленою из слез
Встретить не чая в пустынном саду
Необычайную девицу ту.

С кем она, с кем, и в какой стороне
Стала счастливей и краше вдвойне,
Чей удивляет теперь ее взгляд,
С кем ее щеки румянцем горят.

Нет, не со мной, не со мной, а с другим
Нравится ей целоваться в обним,
Так же как я он наверно влюблен,
Гладит ее, как ласкаю я клен.

Больно мне, больно, и горько тереть
Нежной ладонью о клен и смотреть,
Как увядает с природою вновь
Неразделенная ею любовь.

1999 - 2003


* * *
Вы сладко спите, хочется мне верить,
Не тяготит страданье Вашу грудь.
И Вам мое страданье не измерить,
Как мне любовь обратно не вернуть.

Вы позабыли к счастью наши встречи,
А я к несчастью помню и теперь,
Как Вы ложили руки мне на плечи
Моей спиной прикрыв входную дверь.

И целовали, будто не умея,
Закрыв глаза, к губам моим припав,
Ни глаз открыть, ни губ отнять не смея,
А я Вам верил, как я был не прав.

Уже тогда, под тихий зов метели
Я понимал в блаженном забытьи,
Что Вы в меня влюбляться не хотели,
Когда ласкали волосы мои.

И Вы теперь в покое верно спите,
А я от мук своих душевных гнусь,
Что обо мне Вы вовсе не грустите,
Когда другой волнует Вашу грусть.

И я живу почти без сожаленья
Смиряясь с тем, как поздно угадал,
Что был не первым с божьего веленья,
Но и последним стать мне бог не дал.

1999 – 2002


* * *
В старом "форде" мы сидим…

1999


* * *
Давно лелею я мечту
Проснуться в веке золотом,
И встретить жизнь святую ту
В своем поместье родовом.

Любить безделье и скучать
Об утомительных трудах,
Зевая за полдень вставать
С французской книжкой в головах.

Гонять рукой ленивой мух,
Вино из пыльной бочки пить,
Читать Вольтера слугам вслух,
И в гости к Ленскому ходить.

Там приласкать его детей
Даря янтарный леденец,
И обещая ждать вестей
Обняться с Ольгой под конец.

Пройти обратно пол версты,
На луг не скошенный свернуть,
Собрав душистые цветы,
В тени под яблоней уснуть.

А после, в легком сюртуке
На псарне пару слов сказав
Сойти к недвижимой реке
К утру охоту заказав

Дойти к крестьянкам на мосток,
С одной простится в вечеру,
К другой спешить под локоток,
И возвращаться по утру.

Упасть в перину в неглиже,
И закатив под образа
С приятным трепетом в душе
Закрыть счастливые глаза.

Открыть их за полдень опять,
Ржаной отпить из чарки квас,
С перины мягкой стан поднять,
Укор псаря не видя глаз.

Но сну желанному во след
Сосед жену за стенкой бьет,
Меж них дворян в помине нет,
Там участковый наш живет.

Мне счастья нет, а посему
Придется в городе хиреть,
Листать "Онегина", "Му-Му"
"Войну и Мир" – кино смотреть.

1996 – 2000


* * *
Треплет флаги зимний ветер
Напрягая провода,
Я ее нежданно встретил,
И быть может навсегда.

И как гончая по следу
Был готов хоть в сам Париж,
За такой босым по снегу
Не захочешь – побежишь.

Вот она проходит рядом,
И конечно не одна,
И притягивает взгляды
Выпивая их до дна.

Ей известно, даже очень,
Как у всех вскипает кровь,
А она в ответ хохочет,
Видно это не любовь.

Она может ему сниться,
И вести на вечер свой,
Но в глаза мои косится
Приглашая за собой.

И пойти или остаться
На утоптанном снегу,
И так хочется поддаться,
И решиться не могу.

Может поздно или рано
Пробуждаясь ото сна
Я стою у ресторана,
Где исчезла вдруг она.

А из окон звук аккорда
И табачный сизый свет,
И его блатная морда…
Заходить мне или нет…

1999


* * *
Подожди, не уходи
_____В золотую даль,
Я еще не все сказал,
_____Что хотел, а жаль.

Вечер мал, а ночь длинна,
_____Как дорога в рай,
Те слова, что я скажу
_____Ты не забывай.

Я не жду уже любви,
_____И душа не ждет,
Я сгорел, как желтый лист,
_____Ты ж была как лед.

Я искал тебя везде,
_____Где найти не знал,
И твоих горячих глаз
_____Я не узнавал.

Губы – сладкие как мед
_____Нынче из свинца,
Нам пора расстаться, но…
_____Слушай до конца.

Есть у счастья краткий миг,
_____И в ночи есть свет,
Так легко задуть свечу,
_____И возврата нет.

Помни, помни, помни все,
Помни и прощай,
Если нет уже любви
И не обещай.

1999 – 2000


* * *
Она совершенна, но так недоступна,
Расписана жизнь у нее поминутно.
Проищешь, пожалуй, такую напрасно,
Таких не рождает господь ежечасно.

Но мне повезло, и она мне знакома,
Под вечер мы вместе выходим из дома,
Я счастлив тогда, что со мной она рядом,
И ищет глаза мои ласковым взглядом.

А всем остальным она дарит с обложки
Святую улыбку и стройные ножки,
Но только ко мне ее нежные руки
Ложатся на плечи отнюдь не от скуки.

И будто все сказка, и будто все снится,
Могла ли в меня она просто влюбиться,
И разве возможно ее мне обидеть,
И слезы хрустальные с болью увидеть.

И я на коленях готов волочиться,
Но нужно ли это? – она огорчится.
И мне ли грустить, и не мне ли смеяться,
И как у толпы на глазах не обняться,

Когда ее знаешь, когда ее любишь,
Когда поцелуем с утра ее будишь,
Когда ее видишь не с телеэкрана,
А гордо ведёшь в глубину ресторана.

1999


* * *
При жизни покойный мой ныне папаша
Не раз напевал, как горька доля наша,
Но мир не придумал желанней работы,
Чем весело тратить чужие банкноты.

И крал все подряд он на пыльных витринах,
И бит был нещадно за то в магазинах,
А умер на злате, как нам рассказали,
Во время погрома в еврейском квартале.

Когда бы не бедности горькая доля
По барски б он жил, будь на то его воля,
С красивой мулаткой на мягкой перине,
И сытый, и пьяный, и нос в кокаине.

Когда же пробили несчастному темя
В Париж я уехал в то смутное время,
Чтоб там натуральные только блондинки
С восторгом могли завязать мне ботинки.

Хотел я купить для начала пол мира,
И сел за грабеж чудака ювелира.
И вот напевая с бродягами в клетке
Опять я мечтал о горячей брюнетке.

Когда бы не бедности горькая доля
По барски б я жил, будь на то моя воля,
С красивой мулаткой на мягкой перине,
И сытый, и пьяный, и нос в кокаине.

А милый сынок мой подстать вышел предку,
Он начал с того, что ограбил соседку,
И та никогда б ничего не узнала,
Когда б не забыл он на дело кинжала.

Продав ее хлам он собрался в Чикаго,
Там пела с ним песню уже вся тюряга,
Не мог он расстаться с мечтой о награде –
Украсть миллион, и стареть в шоколаде.

Когда бы не бедности горькая доля
По барски б он жил, будь на то его воля,
С красивой мулаткой на мягкой перине,
И сытый, и пьяный, и нос в кокаине.

2000


* * *
В ветреную осень
Клен листву теряет,
Мхов сырую проседь
Золотом скрывает.

Да не все листочки
Под ноги упали,
Лист один до ночки
Ветры не срывали.

Будто одиноко
Клену без сыночка,
Сберегал до срока
Клен того листочка.

Сберегал с любовью,
Чтоб зимою в стужу
Золотом и кровью
Согревал он душу.

А зима явилась,
На листок взглянула,
Красотой прельстилась,
Серебром дохнула.

Не успев свалиться
Лист висел на клене,
А теперь златится
Он в ее ладони.

1999 – 2000


* * *
Рельсы и перрон,
Прошлое как сон,
Белые барашки у причала,
Море и песок,
Южный уголок,
Можно жизнь опять начать с начала.

Пальмы и цветы,
Девочек банты,
Солнце жжет и я бегу к прибою,
Пляж и ресторан,
К вечеру я пьян,
Там свела судьба меня с тобою.

Розы и вино,
Свежий бриз в окно,
Страстная любовь в часы рассвета,
Утренний дурман,
Чай со льдом в стакан,
Тридцать дней безоблачного лета.

Снова стук колес,
Были ли, вопрос, –
Белые барашки у причала,
С кем гуляешь ты,
Где твои следы,
С кем решила ты начать с начала.

1998 – 2000


* * *
Мне Вас любить дано на веки обреченным,
Остыв к другим совсем, забыв свои мечты,
Но Вам казался я на половину черным,
На половину белой мне казались Вы.

Кто был из нас двоих к той горькой правде ближе
Ста мудрецам не разгадать за сотню лет,
О, Вам бы жить не под Москвою, а в Париже,
Даря с экрана миру стопроцентный свет.

Да что Париж, когда при мысли о разлуке
Я был готов попасть до срока в сущий ад,
А под Москвой я целовал счастливый руки,
И этим малым наслаждаться мог сто крат.

Любил сильнее, чем любить бы стал ягненка
Злой на породу ту оголодавший волк.
Не женщину я в Вас, а все еще ребенка
Так узнавать любил, и ненавидеть мог.

За этот нежный, гордый взгляд в часы заката,
За слез хрустальных неприкрытых чистоту,
Да я бы смог легко убить родного брата
Когда б он смел увидеть Вас  в минуту ту.

Но что-то Вас в мои объятья не пускало,
Когда кидал свои я руки с чувством к Вам.
Наполовину белой быть наверно мало,
Наполовину черной стать я Вам не дам.

2000


* * *
По узенькой тропиночке
С клубникою для Зиночки
Бежал я, и мне было десять лет.
И небо было чистое,
И солнышко лучистое
Сияло, что ее прекрасней нет.

И чувства были новые,
А ягодки медовые
Манили за собой пчелиный рой,
И я гонял руками их,
И жала пчел вонзались в них,
А девочка шептала – Ты герой!..

А еще в глазах ее прочел –
Там, где много меда – много пчел,
Там, где много меда – много пчел…

Но стало нам не десять лет,
Мечтал встречать я с ней рассвет,
Но прежде наглядеться на закат,
И небо было чистое,
Но солнышко лучистое
В моих руках ласкало автомат.

И чувства были новые,
И броники пудовые
Манили за собой пчелиный рой,
И я гонял руками их,
И жала пчел вонзались в них,
А Родина шептала – Ты герой!..

А еще в глазах ее прочел –
Там, где много меда – много пчел,
Там, где много меда – много пчел…

И крест чугунный выкован,
И дом последний выкопан
Хранить от всех мою любовь и боль,
И небо будет чистое,
А солнышко лучистое
Моим друзьям подарит хлеб и соль.

И чувства были новые,
И кустики терновые
Манили за собой пчелиный рой,
И я гонял крылами их,
И жала пчел вонзались в них,
А ангелы шептали – Ты герой!..

А еще в глазах я их прочел –
Там, где много меда – много пчел,
Там, где много меда – много пчел…

2000 – 2001


* * *
На Московском перрончике
Молодой лейтенант –
Золотые погончики
И малиновый кант.
Он смотрелся девчоночке
В глубину карих глаз:
Уезжал по путевочке
Прямиком на Кавказ.

Где-то там за околицей
На чужой стороне
Он оплатит все сторицей –
По предельной цене.
Его тонкие пальчики
Обагрит автомат,
Он для Родины-мачехи
Нелюбимый солдат.

Вперед, вперед,
Раздумывать тут поздно,
Страна не ждет –
Подай скорее Грозный!
И лишь тогда она спокойная уснет…
А над могилкой куст калины расцветет…

2001 – 2003


* * *
Не с добра в эту позднюю пору
Ты явился ко мне на порог,
А приполз как паук по забору
Непослушных не чувствуя ног

Отдышавшись, нетвердой рукою
Наливая стакан впопыхах
Рассказал ты с горючей слезою
Мне всю правду в ядреных словах.

Э, как жизнь то тебя поломала
Протащив без оглядки по дну,
А теперь, будто этого мало,
Потерял ты еще и жену –

Слишком долго с потугой воловью
Ты всю силу дарил бороне, –
Ей счастливой и сытой любовью
Видно быть на чужой стороне.

Но в делах я сердечных не знахарь,
Сам как из лесу изгнанный волк,
Я такой же неграмотный пахарь –
Только в браге узнавший свой толк.

Так прости, что отвечу с размаху,
И всажу, как отточенный нож,
Ты пошли ее попросту на ..,
И всю душу в слова эти влож.

2001 – 2003