И лист не шелохнется. Мануэль де Барроэс

И лист не шелохнется. Ветра нет.
Поспешно устремился в тень тапир.
Индюк, о важности забыв, развесил нос.
Скотина залегла в тени опушки,
уныло пережевывая жвачку.
Несчастный пес спасение обрел,
в тени у дома окопавшись.
Игуана, чудная, вверх по склону
стремится разместиться ближе к солнцу.
Зеленый хор, вздувая пузыри,
завел прескучный ропот ораторий.
Цыплята квохчут. Спит утенок
под древним деревом сарА.
Ангара оцинкованная кровля
растрескалась на солнце.
Скок-поскок – по жаркому песку
канкан вороний забавно протрусил.
Змея, смеясь, полощет десны,
драгоценным ядом. Рядом
белесое потомство тараканы
пытаются спасти.
Иная рыба стоит в воде,
брезгливыми губами
едва ворочая тоску...

День плавится, течет. Цикад жужжаниье
слилось в невыносимый зуд длиною в завтрак.
Ночь – беспокойна. Облака – полны.
Об этом знающие птицы в ветвях притихли.

Мошкара, мелькая,
разбойничает в свете фонарей,
неистово светильни осаждает,
настырно реет-бреет стекла окон,
к одежде липнет. Мельтешащий рой,
жужжит вокруг до головокруженья.
Пот медленно струится по лицу.
Своею кожей каждый верно знает
о скором приближении дождя.

Хозяин шед в коптильню мясо снять.
Вернулся и под нос себе бормочет:
"В Боливии темнеет. Будет дождь".
Прелестные лесные-сные жабы
в ключе басовом развивают тему,
расположившись в дуплах акризейро.
Повсюду птицееды ткут вчера,
на порожденья недр земных похожи.
Луна и дерево постичь друг друга
всю ночь стремятся, тщатся.
Плоть деревьев
облюбовали плесень и грибы.
Все сущее в смятении. Черви,
кишат в навозной куче.
Обезьян пронзительные вопли
доносятся из неподвижных трав утра.
Полки хамелеонов, неспешно двигаться
устав, уже совсем-совсем окаменели.

Хозяин дышит в форточку,
коль окна заперты. Подруга
накрыла зеркала. Там, где-то в роще,
томятся свиньи, изнемогают
перед дождем. Темнеет грунт.
Волчонок ночью ловко в хлев
скользнул и скоро скрылся.
Мерещатся фигуры лошадей.
К деревьям ингазейро прислонясь,
они тревожно спят у волчья лога.
Все ждет потоков низверженья.
Волнует каждого предчувствие
торжеств цветенья капель.
                Вот они и пали.
Пьянящий дух сырой земли питает ранчо.
Снисходит дождь, что вскоре старый сад
заставит мыслить образом цветенья.