Шедевр
Своей графитовой души,
Творил его больной мой разум
В цейтноте партии за жизнь.
Но он всё не хотел рождаться,
А время поджимало срок,
А мне хотелось так дождаться,
Его золототканных строк.
Лишь два противника великих,
Всего-то – время и судьба,
Не позволяют сотворить их,
Но скоро кончится борьба.
Я уж давно устал бороться
И признаю, что проиграл,
Жду лишь, тоннеля иль колодца –
Когда бы я их выбирал!
Лишь в уголочке подсознанья,
Что вовсе непроглядно чёрн,
Лежит моё себе признанье –
Судьба и Время ни при чём.
Своих сверкающих алмазов
В графите том я не нашёл.
Он не начавшись не рассказан,
В небытие со мной ушёл.
Он сотворён. И перечитан.
И на бумагу не попав,
Сожжён. И угольёв его грачи, там
В графите, незаметно носятся впотьмах.
Да, рукописи не было в помине,
Они то, как известно, не горят,
И в памяти моей корзине
Уж угли выстроились в ряд.
Готовясь, видно, к возрожденью.
И предвкушая чистоты
Повторном при своём рожденьи
Лишить бумаги белые листы.
О непроглядном их тщеславьи
Я раньше не подозревал,
Не то в начальной гнева лаве
Плотину прутьев бы прорвал.
И память выпустил на волю,
Когда уж сам её лишён.
По вулканическому полю
Один к отчаянью ушёл.
Но, выливаясь огненной рекою,
Свободной, память бы меня спасла,
Сожгла рассудок и лёгкою рукою
Меня в бездумье увела.
Переоблицованные заново,
За ночь, с мрамора на малахит,
Моего ума палаты, комнаты и залы
Через окна выпускают новые стихи.
С снежно-белого, на лиственно-зеленый
Перекрашены они не вдруг,
Лавой памяти, как солнцем, опаленный,
Мозг мой зеленеет словно луг.
Стаявшим рассудка снегом напоённый,
И согретый огненной рекой,
Мозг, от боли белой исцелённый,
Впал в зелёновый покой.
И мои послебезумные творенья,
Белых, дорассудочных, теплей,
В сутки двухминутного прозренья
Хватит, чтобы выплеснуть елей.
Затопивший залы и палаты,
Благостью заливший все луга,
Тишиной неожидаемой расплаты
Подсластивший проигрыш Богам.
Перебрасывая раз за разом
Те же самые слова,
Что пристали, как зараза,
Я твержу, твержу – «Халва…»
Слаще не станет однако,
А совсем наоборот.
Уж не принц ли я Монако,
Пропустивший поворот?
Неслучившаяся просинь,
Проседью вылазит в бороде.
Моя Болдинская осень,
Затерялася ты где?
Для чего все эти планы,
В двухминутной полынье?
Зелень спрятала все раны,
Словно изумрудное колье.
Чьи-то сгубленные души
Протащили прямо в ад.
Их здесь динамитом глушат,
Те, кто сам не виноват.
А меня вот пропустили.
Ад покуда подождёт,
Может мне грехи простили,
За зелёный, тёплый лед?
Неприкаянные души
Тихо плачут за окном.
Их тоска по аду душит
Алым княжеским корзном.
Их кровавые стенанья
Слышу я который год.
Меня такое ж наказанье
В будущем недолгом ждет.
На закате кровью красной
Замаравши облака,
Нагадала не напрасно
Солнца легкая рука
Скоро мне судьбу такую,
Ярко-красную навзрыд.
После смерти затоскую,
От ненужных взоров скрыт.
Ни напиться, ни приткнуться,
Ни умыться, ни уйти,
Лишь за вечностью тянуться,
В тяжком, красном забытьи.
Свидетельство о публикации №102120900965