Охраняли и денно и нощно
И с собаками и в лагерях.
Вся машина на полную мощность,
Чтобы как-нибудь он не зачах.
Чтоб не умер он от ожиренья,
Есть вообще не давали ему,
Чтоб не мучили тело сомненья
Даже нй дали пищи уму.
Хоть и не был ни в чем виноватый,
До всего доходил головой,
Но работал лишь ломом с лопатой,
Даже рад был пока, что живой.
Но поддался сомнениям, слухам,
Отравленью стоячей молвы
И упал потихонечку духом,
А потом – не сносил головы,
Конвоиры его обступили –
Ускользает охранный объект,
Но они-то пока еще в силе,
Словно пастыри истинных сект.
Оживить попытались ударом,
Но застыли в улыбке уста:
Принял смерть избавления даром
От всего, чем при жизни устал.
Обернули поверху рогожей,
Чтоб колючек не вылезла ржа...
Даже мертвый он был огорожен,
Чтобы как-нибудь вдруг не сбежал.
Свидетельство о публикации №102100200177