Гитарный импровиз

в прокуренной кухне, где сумраки сами
себя же пугают, сижу, и гитары
колками скрипя, без волнений гадаю.
жизни кусочками я играю.

играю я дурно, учиться не вышло.
надеюсь, соседи меня не услышат…
тот стон, что мне нужен, никак не дается,
гитара смеется. гитара смеется.

гитара смеется над нервностью пальцев,
увы – неспособных на струнах остаться.
смех струн, завещав лишь вибрацию слуху,
меня превращает в седую старуху.

седая старуха, которая в сотню
всех лет своей жизни – ни разу заботы
не знала, лишь праздник, да смех, да корысть…
гитарные ноты легли на карниз.
легли на карниз, распугав голубей…
мне жизнь, как в тумане, - безудержность дней
кружила не раз увлеченных чужих.
вот только того, кого жду, среди них
ни разу не встретила…
снова колки все дни мои переводят
на разные языки.
вразбивку,
построчно,
приврав и неточно какие-то факты представив на суд
Пилатов, Га-Ноцри, Марго и Иуд…
и весь бестиарий, забыв о работе,
меня критикует:
на звуки, на ноты
они разбирают трагедии прошлые…
отставив гитару, я делаюсь кошкой.
как кошка-Ночь, я сочусь сквозь мысли,
стираю память других о жизни
своей. может быть неудачной она
кому-то мнится…
сорвалась струна,
колок перекручен, а звук – в фальшь.
я кошкой ночной извиваюсь все дальше
от этих дискуссий, бесплодных споров,
от самодеятельного хора
заметок критических и базара…
я просто училась играть на гитаре,
разменивать жизнь на колки и струны,
выбрасывать ловко судьбы руны,
и чьим-то чужим обещать неверность,
будить чьи-то сны, усыплять ревность…
я просто училась играть на гитаре
судьбы. …кружились пары
в танце ночном. как полет мотылька
слиянье их душ… я учусь, но пока
с ритма сбиваюсь, срываюсь в фанфары…
я просто учусь играть на гитаре
судьбы…