Персидская бирюза

 Офис, полдень, за окном – дождь.
 Осень еще не слышна, еще путается с погодой лето, и нынешний дождь – это не осеннее плетение тумана и капель, изморози и простуды, умерших предчувствий и долгих вечеров, закутанных пледом хандры, заполненные невкусных вкусом безвкусных таблеток, запахом чая с малиной и… и женской истерики. С чего это мне так исполнилась осень? Из-за женских истерик?.. Летние ливни смывают патоку любых слез.
 Но здесь – чуть слышное шуршание кондиционера, мертвое сиянье ламп «дневного» света – офис.
 - Аля?
 - Да?
 - Приема нет?
 - Нет.
 - Выйдешь в зал?
 - Если просишь.
 - Не будь стервой!
 - Не быть?
 - Ну, в 6 секунд достала!
 Отключился. Он – хороший, но никак не забудет один вечер, одну ночь, 2 часа одной ночи. Интересно, если забудет, меня уволят? А если он как-нибудь попытается напомнить – останусь ли я?
 В зал можно скромно войти через служебную дверцу – тихо и незаметно, ребята прикроют, а можно - через главный вход, но это 28 метров под ливнем. Неужели Димыч почувствовал, как мне нужны сегодня – сейчас! - эти 28 метров под ливнем?! Я перемолвлюсь с ним и если…. Ему зачтется.
 За окнами – офис, а здесь - полдень и ливень!
 - Сумасшедшая! Простудишься! – успел выкрикнуть Димыч.
 Он заслужил. Я оборачиваюсь к нему. В 6 секунд, говоришь?! – раз, два, три, четыре, пять, шесть! Ливень в 6 секунд прилепил к голове все мои кудряшки, прилепил к телу невесомую блузку, высветил и просветил лифчик.– отворачиваюсь и бегом к светящейся вывеске «КАРАТ».
 - А-а-а!… - это кричит охранник рядом с Димычем. Димыч молчит. Наверное, закусил губы.
 Ах, эти летние ливни! Почти синоним счастья! Гроза оценила сюжет – грохот грома почти без паузы цепляется в плеск молнии.
 - А-а-а! - завизжала я и влетаю в зал.
 Все оборачиваются ко мне.
 - Я могу Вам чем-нибудь помочь? - внутренняя охрана держит понт. – Что бы Вы хотели выбрать?
 Трясу головой, смахивая капли, и мельком оглядываю зал. Нет, ни те три пары поздне-бальзаковской поры, ни эта тетка возраста еще более поздней элегантности сегодня не мои клиенты. «Александрит» , – читаю по губам Алешки - ответ на мой указующий взгляд.
 - Что у вас есть из александритов?
 - Вам поможет Танечка, вот, направо. – ведет он меня к витрине, у которой стоят они – он, молодой, наглый, сильный, и она… Метиски часто бывают хороши, вот и тут было это странно-гармоничное сочетание неправильностей.
 - Танечка, вот еще юная леди просит подобрать себе александрит.
 - Вы тоже ищете что-нибудь симпатичненькое и дешевенькое? - обращаюсь я к парню.
 Мое слипшееся волосье, моя облепившая тело блузка, просвечивающие темные окружия сосков... – и он не решился отхамиться!
 - Нет, мы ищем что-нибудь, чтобы оттенить цвет ее глаз.
 Девушка отвлеклась от витрины и подняла ресницы... о!.. О, насыщенная синева фиалкового омута!... Она, как и ее парень, тоже чуть задержала взгляд на моей груди, и нее тоже чуть дрогнули губы. Презрение? ревность?
 - Такую азиатскую роскошь оттенять неверным русским александритом?! Да он и не в стиле будет с золотом, - кивнула я на золотые кольца девушки. – вы б поинтересовались, у них должна быть персидская бирюза, - и я отвернулась от них. Пусть отдохнут глаза парня от прозрачности моих покровов, пусть вчувствуется девушка в эту музыку: «персидская бирюза» - Таня? Во-о-н тот браслетик покажите, пожалуйста....
 Дальнейшее вам не интересно... Все равно повторить у вас не получится. Танечка, например, пробовала. И Валентина, которая сейчас оформляет чек на 1180$ -тоже. 5% от этой суммы – не Бог весть какие деньги, но за месяц еще одна зарплата набегает. И Димыч... Он два раза подумает, а потом еще раз перетерпит... и остережется рисковать...
 И... вот сейчас!
 - Нет, такую покупку надо обмыть. Не отпразднуете с нами? – он смотрит на чек, не верит своим глазам и пытается хоть что-то вырвать для себя.
 - Обмывать? Персидскую бирюзу? Смотрите – никакой воды, косметики, духов! Только чистая кожа!
 - Вот вы заодно нам и расскажите...
 - Да, расскажите. – присоединилась девушка.

 Я расскажу. Но сначала, сначала мы с Тамарой - а вы как думали! - пойдем в туалет, и я, наконец, расчешу волосы.
 - А ты – красивая... – вдруг растерянно скажет Тома.
 И вот тогда, только тогда, я, наконец, позволю теплой волне мурашками пройтись по коже тела, морщинками – под кожей, прямо по черепу – туда к вискам, в заглазье, и, не опуская глаз, не отрывая взгляда от ее фиалковых в зеркале глаз, почти вслепую, возьму ее за преплечье:
 - Ты - тоже. - «Раз, два, три, четыре, пять, шесть» - и отпущу ее руку, проведя пальцем до локтя. Не хочется тебя терять, звякни? – и брошу визитку ей в сумочку. – Твой Андрей дал телефончик, но мне не хочется звонить - ему.
 И вот потом я расскажу. И о том, что «фируза» - это «одерживающая победы», и о том, что перстень с бирюзой, полученный из любимых рук, приносит счастье, и что Саади еще в XIII предупреждал, мол, «блекнет бирюза влюбленных, Когда проходит любовь"
 - Нам пора. – вдруг скажет Тома.
 - До свиданья. – отвечу я. – Я еще посижу.

 Офис. Полдень. За окном – лето, солнце. Но здесь – чуть слышное шуршание кондиционера, мертвое сиянье ламп «дневного» света.
 Визитка. У него такие жесткие руки. Не грубые – твердые....
 Телефон. Какая у нее покорная кожа... Одно движение – и вся в пупырышках...
 Дождусь ли я звонка? сумею ли я удержаться, чтобы не позвонить самой?
 Полдень. Офис. Звонок!
 - Аля?
 - Да!
 - Что кричишь?! Приема нет?
 - Нет.
 - Выйдешь в зал?