Въ электричке, наполненной дымомъ...

Въ электричке, наполненной дымомъ,
Я сиделъ созерцая въ окне
Огороды,
несущихся мимо
насаждений въ закатномъ огне.
Миновали ужъ Чайку съ Седанкой
Обратился ко мне пассажиръ.
Съ величавой военной осанкой
И одетый въ казенный мундиръ,
Вы, я вижу, скучаете, сударь,
А до пункта прибытия – часъ,
Не угодно ль въ дороге покуда,
Вамъ послушать правдивый рассказъ?

Жилъ въ чащобе отъ глазъ удаленной
Старецъ, чтущий извечный Заветъ
Благопостомъ своимъ иссушенный
И безгрешнай съ отроческихххъ летъ.
Старой веры сей старецъ держался
Мира дольнего въ страхе бежалъ,
И молитвамъ въ тиши предавался
Только горнего мира алкалъ.
Какъ то разъ, чтобъ навеки отречься
Отъ вместилища делъ Сатаны,
Возжелалъ этотъ столпникъ сожечься,
Окропивъ керосиномъ штаны.
Осеняя себя двуеперстьемъ
Онъ горящую спичку поднесъ,
И понесся, крича, редколесьемъ,
Задевая деревья окрестъ.
Занялся едкодушливымъ дымомъ
Сухостойный реликтовый лесъ
На беду иль на счастие, мимо
Пролеталъ вертолетъ МЧСъ.
Затушили горящего деда
И вначале побили слегка,
Но потомъ накормили обедомъ
И забрали въ крайцентръ старика.
Тамъ его допросили по форме,
Получивъ представленье о нем
Подлечивъ, привели его къ норме.
Черезъ месяцъ, покинувъ дурдомъ,
О карьере мечтая возможной
Въ предвкушении будущихъ делъ,
Въ досмотровую группу таможни,
Поступилъ. Въ специальный отделъ.
Сочеталъ онъ, капотъ задирая
всехъ безбожныхъ возковъ номера,
И унылую дань собирая
Ниву жалъ отъ утра до утра.
Изменилъ онъ обычьямъ стариннымъ,
Хоть и седъ былъ своей головой,
Сталъ онъ пользовать крепкия вина,
Сталъ грешить никонейской травой.
И доселе, не выйдя въ отставку,
Онъ концессией мощной рулитъ.
Контролируетъ леса поставку
Въ Чжуюгоу.
Компания «СКИТЪ».
И начальство въ восторге отъ старца
Даритъ очередную звезду.
Но закрыто Небесное Царство!
И теперь его место – въ аду.

Да, - попутчику я возглашаю, - предалъ веру бессмысленный дедъ!
Злую участь  его предвкушаю!
Тотъ заплакалъ и вышелъ въ буфетъ.