Меньше надо пить

ГОЛОВНЫЕ  БОЛИ.


Головными болями
отчего страдаю?
Вроде, алкоголем не
злоупотребляю.
Если перед праздником
и позволю лишку,
то домой из садика
заберу сынишку.

От мероприятиев
частых за угольем,
чую подсознательно:
ой, как будет – больно!
А как в стельку пьяного
волокут подмышки –
провожать меня домой
не впервой сынишке!


1995.


ПРЕДЧУВСТВИЕ  КОНЧИНЫ.


Как старый дряхлый кот,
конец предчувствуя,
уйду от всех и в под-
воротне сгину я.

Когда от ягоды
сведёт оскомой рот,
кому-то в тягость быть,
не дай, не дай мне,Бог!..

Я всем долги прощу,
когда на Божий Суд
меня по кладбищу
с гитаркой понесут.

Да не забыть свои
долги дружкам раздать,
ведь только всё простит
одна мне – моя мать.


1989.




КАК  У  ВАС,  Я  НЕ  ЗНАЮ.


Как у вас, я не знаю, а знаете:
если сброшена маска с лица –
остаётся след, как от распятия
на стене, даже и без креста.
Так родимые пятна застойные
до сих пор о себе дают знать,
как подмостки мои все застольные,
где я мог лишь тогда выступать.

Пряча боль свою за анекдотами,
шутовское приняв амплуа,
начинал понимать я, что что-то не
проходит на крики «Ура!».
А компания, с коей повяжешься –
не обманет уже, дурака.
Да беда только в том: как откажешься
от стакана, когда он – в руках?


1988.


САЛЬЕРИ.


Не бред был это, - а на самом деле.
Век, перепутав или просто – дверь,
явился наяву ко мне Сальери
и вежливо спросил: «А Моцарт – где?»

Но не дано нам, да и невозможно
Судьбу предвидеть, круг свой очертя.
От страха, осмелев, совсем безбожно,
в ответ спросил: «А чем не Моцарт – я?»

И заговорщицки прикрывши двери,
глазами заблестел он, как злодей,
вид хитрый сделал, будто бы поверил.
Налил в стакан, сказал: «Тогда, брат, пей!».

Как спец, на сторону дыхнул и залпом
я осушил с отравою стакан.
Сальери ухмыльнулся, как-то жадно,
налил ещё в стакан, но выпил – сам…

«Не понял юмора… Постой… А как же?
Ведь жертва – я, а ты – палач!».
А он обиделся, как, вроде, даже,
сказал: «Ну, ты, сосед, и скажешь!
Сам лично гнал. Отличнейший первач!».


1987.


БОЛЕЗНЬ.


Не любитель йогурта,
а – наоборот.
Умудрённый опытом
горьким, словно, мёд,
Может с опозданием,
но слетела спесь:
жопой – не сознанием  -
чувствую болезнь.

Как ворона каркала
в шутку, да прогноз
оказался правдою
самой и -  всерьёз.
Надо ль за примерами
далеко ходить:
с этими проблемами –
можно пруд прудить.

Как-то не по-божески
думал, что запой
тот случится, может с кем –
только не со мной.
Кто уже далече, а
я живой пока…
И готовлю с вечера
в опохмел – стакан!


1995.


ОТ  МОРОЗА.


От мороза от такого –
в ледяных разводах окна.
Во дворе – собаки лают,
думают: теплее станет.

Ну, а я, приняв 100 граммов
для сугреву, по программе
оторвусь по самой полной,
вплоть до самых мордобоев.

И на улицу для драки
я отправлюсь, но собаки
злющие, что кто-то счастлив,
разорвут меня на части…


2001.




ПЕРИОД  МРАЧНОГО  ЗАПОЯ.


Период мрачного запоя,
     как – наважденье.
Непредсказуем, как слепое
     вдохновенье…

И вот: жду последствий
вчерашнего дня.
Мне некуда деться –
от этого я
хожу, как придурок,
забыв дом, жену…
Зубами окурок
погасший жую.

Боюсь в похмелье не проснуться
     однажды утром,
забыв про все и не вернуться
     ниоткуда…

Я пива у бочки
налью алкашу
и все в своих строчках,
как есть напишу –
как в Виттовой пляске
кружат хоровод!
     А то, что в завязке,
     так то – не на год…


1987.


ПОЁТ  ПОЭТ.


Поёт поэт не глоткой, а – душой
(не важно, что Бог голоса не дал)
про Стеньку Разина с персидскою княжной,
про то, как в Волгу-мать её кидал.

Не среди нимф и ангельских девиц,
а в сонме  спившихся, опухших лиц
он, как жених на свадьбе – всем чужой…
И пьёт поэт
не глоткой,
а – душой!


1984.


ПОРА ДОМОЙ.


«Пора домой…Я с вами засиделся…»
Хозяева: - Останься, - говорят.
А кто я им? Напился и наелся,
ни – родственник, ни – кум, ни – даже сват…

Хозяин косо наливает в чарки
и, словно, видит, как я под столом
коленки трогаю его хозяйки
и разглагольствую о том, о сем..

Он исподлобья взор на нож кидает.
Намек я понял – это не впервой.
«Пора знать честь. Спасибо. До-свиданья».
И – восвояси я побрел домой…


1987.

ПЕРВОЕ   ЯНВАРЯ.


Поутру папиросу куря,
проклиная похмельные пытки,
страшно видеть пустые бутылки
на столе в первый день января.

Незнакомые мне имена,
видно, тех – с кем гулял я когда-то,
повторяю бессмысленно как-то.
И пугающая тишина…

Отыграться хотел в кабаках –
передергивал карты я  вяло,
да колоду Судьба тасовала,
оставляя меня в дураках.

Загадал, когда пала звезда.
С нетерпение ждал перемены.
Но на утро: облитые стены
водкою,
                а в душе – пустота.

Распрощался я с хулиганьем.
Бьет, как колокол, сердце устало,
словно, что-то во мне отпевая.
И кружит над душой воронье.

Потерял притяженье земли.
Оторваться боюсь от планеты.
И такой непонятный мир этот
стал похож на картины Дали.

Настежь дверь сквозняком отворя,
ветер снег заметал во все дырки.
И качались пустые бутылки
на столе в первый день января…


1982.


КУПЛЕТЫ  «АРТИСТА».


С детства дурака валял –
не хотел учиться
и кликуху от жулья
получил «артиста».
   Коль назвался – так пляши,
   тереби гитару!
   Только, чтобы для души
   из репертуару!

И быть может, пригласят
и за стол посадят.
И нальют «сто пятьдесят»,
и опять заставят:
   -Коль назвался – так пляши,
   тереби гитару!
   Только, чтобы для души
   из репертуару!

И по-новой я плясал,
и крутил кудрявой.
И на круг всю зазывал
пьяную ораву.
   Рвали с треском мужики
   на груди рубахи
   и визжали от души
   д-датые девахи!

В звёздный час мой наплевать
на дурную славу!
Отходить не привыкать
по утру – в канаве.
   Буду вечером опять
   бить об пол чечётку
   И не за «сто пятьдесят» -
   это, знаю точно!

   Коль назвался – так пляши!..


2001.




МЕНЬШЕ  НАДО  ПИТЬ.


С недопитого стакана -
кисло-сладкий и противный
аромат благоухает
тут и там по всей квартире.

Незнакомая девица
мне совсем – в постели жмется.
Неужели же, женится
мне теперь на ней придется?

   Ой-ей, меньше надо пить!..

Пересилив отвращенье
от стакана, то ль – девицы,
до звезды успеть вечерней
мне хотя б – опохмелиться!

Не дай Бог, а вдруг девица
та возьмет да и проснется?
Неужели, мне женится
на такой  теперь придется?

   Ой-ей, меньше надо пить!..


1995.


С  КЕМ  ПИТЬ.


Скучно стало пить водку с бардами
и бренчать блатными гитарами.
На пятнадцать рыл – тяпнут пол-литра
и горланят песни, аж до утра!

Не желаю также и с братией
пишущей пить я, а по-матери
к растакой послать в своей песне их,
чтобы не учили профессии.

Лучше с полу спившимся Ванькою
или не проспавшейся Манькою
похмеляться бражкою по утру.
Уж они-то все про меня поймут…


2001.


КОЕ-ЧТО  О  ПОТЕРЯННОЙ  ПАМЯТИ.


Стою в пиджачке заскорузлом
и мучит похмельный синдром.
Как будто корова слизнула
мне память своим языком.

  Мне память корова слизнула
  шершавым своим языком…

Ужели быть могут забыты
какие-то вещи, как то:
к примеру, сколь стоит пол-литра
И стоило сколько пальто?

  Сколь стоит обычных пол-литра?
  И стоило сколько пальто?

Дрожу битый час у вокзала
с надеждой, авось, повезет –
меня кто-нибудь да узнает:
нальет мне и память вернет.

  Авось, кто-нибудь да узнает,
  мне память вернет и нальет?


1987.


КОЕ-ЧТО  О  ПОТЕРЯННОЙ  ПАМЯТИ.


Стою в пиджачке заскорузлом
и мучит похмельный синдром.
Как будто корова слизнула
мне память своим языком.

  Мне память корова слизнула
  шершавым своим языком…

Ужели быть могут забыты
какие-то вещи, как то:
к примеру, сколь стоит пол-литра
И стоило сколько пальто?

  Сколь стоит обычных пол-литра?
  И стоило сколько пальто?

Дрожу битый час у вокзала
с надеждой, авось, повезет –
меня кто-нибудь да узнает:
нальет мне и память вернет.

  Авось, кто-нибудь да узнает,
  мне память вернет и нальет?


1987.


ОТЛЕТЕВШАЯ ДУША.


Утром проблема у пьяного
вспомнить свои антраша!
А обладает ли памятью,
отлетевши, душа?

Мыслить ль она в состоянии
после того, как уже?
Свойственно ей ли сознание,
отлетевшей душе?

И как не станешь тут пьяницей,
ежели после конца
жизни земной не останется
на душе – ни рубца.

В чем тогда предназначение?
И было все – чего для?
А от такого лечения
пользы, что – от нуля…

Вечно проблема у пьяного
вспомнить свои антраша!
А обладает ли памятью,
отлетевши, душа?

2001.







Я  ВЧЕРА  НАПИЛСЯ.


Я вчера напился –
поломал рябину.
На судьбу свою я
затаил обиду.

Я ломал ей ветки,
обрывал ей листья
и на всю округу
жутко матерился.

Поутру – похмелье…
И взахлеб икая,
пью рассол из банки
жадными глотками.

Целый день я – в хате,
если выйду – в сени…
Показаться стыдно
на глаза соседям.


1983.


ИЗБАВИ,  БОГ!


Я как-то сон свой рассказал
тому, с кем пили часто.
Крутнул он пальцем у виска
       и рассмеялся.

Мол, вот ты, парень, и созрел,
когда уже от пьянки
цветут узоры на ковре,
       как на полянке.

По знакам жил Зодиака,
сверял всё по приметам.
А как-то первого звонка
       и не заметил.

Решил я сам: уйду не вдруг,
не так, как все другие –
что родственники не найдут
       моей могилы.

И вот, когда уже не мог
копить, терпеть обиды –
я попросил: «Избави, Бог,
       от суицида!…»


1995.


Я  ПРИБЛИЗИЛСЯ  К  ГРАНИ.


Я приблизился к грани,
стал забывчив на лица.
Замечаю, что тянет
временами напиться.

Все в глубокой нирване
или только мне снится?
Словно, спьяну в романе
кто-то вырвал страницы.

Пустота, за  которой –
ни желаний, ни смысла…
Номера телефонов
выпадают из списка.

То, что было в стакане -
не могло испариться.
И без повода тянет
пить, а не – веселиться…


1987.



ВЕСЕЛО  О  ГРУСТНОМ.


Кто- то вены режет,
кто-то водку пьёт,
кто-то (это реже)
всё ещё поёт.
Всё поёт про то же,
что и лет назад
этак десять, может
быть и пятьдесят.

Так (конечно, шутка)
долго не живут.
Но довольно жутко
весь предвидеть путь.
Вены – кто порезал,
а кто – спился. Как
всё в дурной той пьесе –
наперекосяк…

Что про все, про это
больше только пел,
может быть поэто-
му я и уцелел.
Но теперь выходит
я в том виноват,
в том, что кто-то понял
всё буквально так!


2001.