Вот и все

Город мой был городом ее,
Самый светлый в строне моей.
Небо лилось в мой дверной проем,
Неизменно вторя немо ей...

...Мой город был слаще, чем все сказки о рае,
Но только ощущался неприятный душок,
Что, как Бог триликий в созиданье играет, -
И город играет. И всем хорошо...
И я, удивленно, не веря приметам,
Анализ спектральный вкрутил, словно болт
В эфир. И мой труд увенчался ответом,
Но стало не легче, а наоборот!

И не помогали ни водка, ни ханка,
Я гнил, как пораненный перст у судьбы,
И часто не вовремя падала планка -
И я начинал считать зубами столбы;
К тому же мой вид вызывал раздраженье
(А кто раздражался - ни одно ли дерьмо?!!);
Я бил зеркала... Нет, свое отраженье,
На нем полыхало клеймо!
Клеймо.

...А она смотрела мне в глаза -
В диком взгляде билась пара слов.
Ей хотелось что-то мне сказать,
Но молчанье скулы ей свело...

...Я ухожу в осиновый вечер -
Он мне кОлом вОткнут в грудную клетку.
Эй, пройдоха-небо, дави полегче,
Поперек горла мне эта сетка!
Я ухожу в осиновый вечер,
Он мне колом воткнут в грудную клетку.
И мое тело все легче и легче,
Как ненужный дар от летучего предка.

...Она же мне сказала: "ты - матереубийца!"
И гнев полыхал в ее диких глазах;
А в голосе звучало эхо дальнего рога,
Несущего лавину в безымянных горах...
Ни разу я не гнулся от слепого удара,
Ни разу не падал под колесо,
Но здесь я был пойман неизвестным кошмаром,
И пал, не сумев устоять...
Вот и все.