Клятвы

Твоих иллюзий бокал мой полон,
И я, пьянея, тяну нектар.
Уже смирился могильный холод,
Уже достигнута простота;
Воспоминаний развернут свиток,
Уходит в бездну тоска и грязь,
Всплывает то, что давно забыто -
То, как я клялся, и ты клялась;

Неслась свобода огнем по жилам,
Не портил жизни душок чернил.
"До самой смерти," - ты говорила.
"До самой смерти!" - я говорил.

...С тех пор прошло не одно столетье,
И актуальности в клятве нет:
Могильным холодом жжет бессмертье,
Его топлю я в своем вине...
И все прозрачней бумажный профиль,
Портретом старым к стене прибит,
На вечно пыльном и влажном штофе
Пятном навязчивым он рябит.

Уже не важно, что есть и было,
И текстом клятвы кто что скрепил;
"До самой смерти," - ты говорила.
"До самой смерти!" - я говорил.

...А в тоннах книг летописных истин
Все из безумцев, богов, чертей,
Как будто цель у всевышней кисти -
В подсчете звеньев цепи смертей.
Одно к другому - и цепь готова,
Разряд пусти - и пойдет процесс:
За делом - дело, за словом - слово,
За клятвой - клятва... А что в конце?

Запястья давят браслеты петель -
О них пленитель не помнит сам.
Я пью нектар в глубине столетий.
И скоро мир обесформится...