Мой верный труп, к утру умрут...

INTRAVERSES

Тиха украинская ночь.
Не вынимая нож из ножен,
она благословляет ложа
зиянием высоких нот.

***

Мой верный труп, к утру умрут
мои безумные надежды.
Я облачу тебя в одежды,
а ты меня, мой нервный друг.
И мы пойдем с тобой дышать.
Тебе полезен свежий воздух,
напоминающий о звездах,
шумящих ночью в камышах.
   
*****

К утру совсем увязли в кайфе.
Ночь обнаруживает мель.
Давнишний снег, как пыль на шкафе,
на крышах замер вдоль недель.
Зимы поваренная соль
надолго въелась в шрамы улиц.
Как потревоженные ульи,
дома одолевают сон.
В едва нарушенный покой
недвижимы и непокорны
деревьев молний вены черны
стремятся ночи испокон,
питая странную мечту –
лишиться времени и места,
не умирать и не воскреснуть,
растреснув почек маету.
И все ж, к утру. Пора весов.
Любовь, как ртуть. Молчанье – пресно,
доколь не перережет чресла
рассвета звонким колесом,
прервав видение стиха,
заставив – умысел не ясен,
соблазн солгать небезопасен,
как половичная труха
чердачных залов – черным ходом,
ступеней ветхость миновав,
уйти в имения восхода,
забыв о всех иных правах,
владеть одной из привилегий –
свободой, сколь ни дорога,
бумаге искренне не лгать
пред звонким колесом телеги,
осилив ломти первых проб,
глодая судорожно – голод,
уйти в измучившийся город,
где время укротилось в тромб,
где в предрассветный паралич,
в тревогу противостоянья,
в противодействия слиянье
исторгнув разъяренный клич,
в предел покинутых владений
путем своих небесных троп
взойдет на опустевший трон
огромный розовый младенец.