Из цикла

ИЗ ЦИКЛА "ЭМИГРАЦИЯ"

1.Исход
            Памяти мамы               
   Распорота неба перина               
Изогнутой тенью крыла.               
Сквозь пух облаков лебединый               
Дорога на Запад легла.               
И словно невидимый Кто-то,               
Источник Любви и Тоски,               
Возводит прямые пролёты               
Меж ликов и судеб людских,               
   Мы гибли, и мы воскресали,
Смеялись и плакали всласть.
Мы труд свой России отдали
За Честь её, Славу и Власть.
Но слёзы отчизна смахнула,
Сказала: -Родимый, держись.
Дала, от щедрот, два баула,
Сто долларов, паспорт и жизнь…
   Атлантики небо и воды
Сливаются в тусклый мираж.
Что высветит факел Свободы
В трёхмерных нерусских мирах?
Что ждёт нас - амвон или паперть?
Что вкусим - нектар или соль?..
Дорога, а может быть, память
За нами висит полосой.

2.И моё открытие Америки

   Открываю Америку. Ключ мой заржавлен.         
Примененье отмычки карает закон.               
Ни замка не найти, ни калитки, и жаль мне,      
Что с коварным английским я слабо знаком.                Вижу пенные гребни с песчаных откосов,
Между пальмами в солнечных бликах иду,.
По асфальтовым просекам свищут колёса,-         
Окликают, должно быть: -How do you do?
   Тротуары пусты - ни клочка, ни огрызка,
Ни прохожего здесь я не встретил пока.
Как сказать мне "Сезам, отворись!" по- английски?
Я не знаю коварного их языка.
   Правда, я молодой - семь десятков не прожил,-
Вот листаю словарь, вот сдаю на права…
Тот Колумб не осилил английского тоже,
А прижился. Поскольку была голова.


3.Американка

   Шутя ведёт американка               
С причёской ветреной такой            
Машину, что длиннее танка            
Одною левою рукой.               
   Легко бежит американка               
В короткой майке и трусах.             
Продумана её осанка,
Блестит антенна в волосах.               
   О чём кричит американка,
Меня завидев у крыльца?
Махнёт рукой - мелькнёт огранка
Простого камешка с кольца.
   -Прощай,- шепчу американке.-
Гони лендровер на фривей…"
В какую даль ты, Русь, по пьянке
Своих загнала сыновей!

4.Анфисе в день 65-летия

   Истекает Ваша виза,               
Затихает юбилей.               
Вы уедете, Анфиса,-
Как и все, кто нееврей.               
   Кто в графе печальной пятой             
Не имел всю жизнь клейма.               
Для того поездка в Штаты             
Затруднительна весьма.               
   Киев, Минск иль Подмосковье,-
И не снись, и не прельщай!
Ты Анфиса, ты Прасковья,
Ты Иван Петров, прощай!
   Больно родину оставить,
Долго ранам заживать…
В победившей сверхдержаве
Будем тихо доживать.

Энсинитас, Калифорния, 8-9 февраля 2000 г.


5.Друзьям-ленинградцам
(подражание А.С. Пушкину)

   Роняет лист пахучий эвкалипт,
Сосна под солнцем здесь меняет хвою…
А там, над затвердевшею Невою,
Январь позёмкой белою пылит.
   Стареют буйной юности друзья,-
Одних уж нет, а те, увы, далече.
Они почти лишились дара речи,
По русской гололедице скользя…
   Друзья мои, прекрасен был Союз!
Блистал он, красным флагом душу грея.
Но развалился, и бегут евреи,-
Смертельно тяжек тех развалин груз.
   Вот прибежали. Новою страной
Довольны мы,- есть пища и свобода;
Кичимся среди здешнего народа
Россией, - это туз наш козырной!
   В застолье шумном поднимаем тост
Мы за Невы державное теченье -
Всем тем, кто не оттуда - в поученье:
Мол, я с брегов гранитных и не прост….
   Куда б ещё ни бросила судьбина,
Каких бы ни осилили преград,
Всё те же мы, - нам целый мир чужбина,
Отечество нам - город Ленинград!

Энсинитас, 1 февраля - Канога Парк, 29 июня 2000г., Калифорния

6.Надпись на стене

 Вбегаю в restroom*… вымыть руки.          
Вдруг - наяву или во сне?-               
Три неприличных буквы русских -         
Перед глазами на стене!               
   Откуда здесь, в Оушенсайде,               
В калифорнийской глубине,               
Явился этот символ сальный
Перед  глазами на стене?               
   Кто, горемычною судьбиной
Гонимый в собственной стране,
Развлёкся надписью недлинной
Перед  глазами на стене?
   Капусты, кваса и навоза
Вплывает в память запах мне.
Вот-вот раскинется берёза
Перед  глазами на стене.
   Здесь публика, конечно, дура
И, хоть в словарь заглянет, не
Поймёт, что высшая культура-
Перед  глазами на стене…
   Отмерил воду кран исправно,
И я читаю в тишине
Три буквы, как газету "Правда",
Перед  глазами на стене.
Энсинитас, Калифорния, 24 декабря 1999г. - 23 мая 2000 г.
_________________________________________________________
*restroom /pecтpyм/(амер.)-общественный туалет


7.Друзьям по эмиграции

   С кем переспал - не всех запомню,             
Виною - старческий склероз.               
Скорее список тех заполню,               
С кем это мне не удалось.               
   Но с кем дружил и с кем дружу я,
Делю проблемы и успех,
От вэлферщика до буржуя, -
Я в память умещаю всех!
   В Соединённых пёстрых Штатах,
Где четырёх цветов народ,
Я рад, что встретил вас, ребята,
Девчата и - наоборот!
   Друзья, что может быть под старость
Теплее ваших душ огня!..
Ведь это всё, что мне осталось,
А вам - досталось от меня!    

Энсинитас, Калифорния, сентябрь 1996-27 мая 2000 г.


8.Америка для человека

   При свете  брежневских медалей
В "хрущобских" кухнях и в пивных
Мы над портвейном бормотали:
-Мол, что у нас? Вот как у них!
Под  гнётом ЖЭКа и генсека
Мы лишены и прав, и благ!
Америка - для человека;
Россия - больше для собак!"
   Тогда в Америку, казалось,
Как на Венеру, нет пути.
"Потустороннее" каралось
"С лишением… До десяти".
А там уж, в "зоне", встретив зека
Ты мог склонять и так, и сяк:
"Америка - для человека,
Россия, всё же, - для собак!"
   Но, медленней или скорее,
Иное время настаёт.
С собакой верною своею
Сажусь в заморский самолёт.
"Не плачьте, - время лучший лекарь,
Не рвите вороты рубах!
Америка - для человека,
Россия , видно, для собак!"
   И вот я в Штаты прибыл гордо.
Как снять квартиру - вот вопрос;
Твердили вежливо лендлорды:
-Окей, живите сэр, но пёс…
Уж так заведено от века
И не тебе менять, чудак, -
Америка - для человека,
Россия - это для собак.
   Грустит мой пёсик о России,
Знать не забыл, наверняка,
Как лапы резвые носили
По всем дворам без поводка…
Слегка приподнимает веко:
-Давай вернёмся , коли так?
Америка - для человека,
Россия - больше для собак."


9.Грибы в Америке

   На летних опушках Америки
Рассыпано жёлтое с алым…
Шепчу в осторожной истерике:
-Так этого тоже навалом?"
   Мы верили свято, как в заповедь,
И доли иной не просили:
Да, мясо и пицца - на Западе.
Грибы - это только в России!
   Полянки заветные помнили,
Где в травах не гаснут лисички,
С корзинками доверху полными
Карабкались на электрички.
   Безменом и вёдрами мерили
Болотные и боровые…
И вдруг открываем в Америке
Грибные её кладовые!
   Мы шляпок мясистей не видели,
Мы толще не резали ножек!..
Но здешней природы любители
В багажник не ставят лукошек.
   Растения эти красивые
Для них - это вовсе не пища…
Так что ж ты стоишь, подосиновик!-
Тебя же под Питером ищут!

Кливленд, Огайо, 1992 г. - Энсинитас, Калифорния, 20 апреля 2000 г.


10.Русские собаки в Италии. Конец 1970-х

   В Риме зной, как в термах Каракаллы,
А до самолёта - только шаг.
Но развёл таможеник руками:
Не берёт Америка собак…
   Гул винтов - предвестник расставаний,
Горький знак пожизненной межи.
Плакали хвостатые, вставали,
Лапы на ограду положив.
   Вот бы им догнать взлетевший "Боинг",-
Лая в самолётное окно,
Рядом плыть в пространство голубое…
Но собакам небо не дано.
   Их удел в широтах этих низких -
Скользкие обрывки макарон,
Шум и пыль базаров италийских
И чужой язык со всех сторон.
   Изредка в протоках улиц узких
Не толпой, а вытянувшись в нить,
Вслед за говорящими по-русски,
Вслушиваясь, будут семенить.
   Постепенно всё бледней, всё глуше
Память, растворённая в крови,
О России, растерявшей души
И не досчитавшейся любви…
   Умирая, лишь вздохнут без гнева,
Вспомнив сквозь сгущающийся мрак,-
Тень крыла, над ним - чужое небо,
Гул винтов, неслышный плач собак.


11.Попутчик Голицер (римейк)
                "Не падайте духом, поручик Голицын…" /Михаил Звездинский/

   Прощайте, Арбата знакомые лица,
Ушла из-под крыльев родная страна.
Не падайте духом, попутчик Голицер,
Кларнет Оболенских, не пейте вина.
   По два чемодана всего лишь увозим,
А там, за бортом, где Россия во мгле,
В ночных ресторанах сидят мафиози,
Как прежде, сидят коммунисты в Кремле.
   Отец пал в бою, - Сталинград им гордится.
Я плавил металл, чтобы крепла страна.
Где Ваши проекты, конструктор Голицер?
Сержант Оболенскис, надеть ордена!
   Не дай Б-г дождаться российского бунта,
Где трупы в крови и руины в золе!
Уходим по небу от пятого пункта,
Чтоб русскими стать на нерусской земле…
   Гудит самолёт, рассекая границы,
Чужая страна из-за туч не видна.
Не щурьтесь напрасно, попутчик Голицер,
Кларнет Оболенскис, налейте вина!


12.Еврей Советского Союза

   Когда еврей Советского Союза
В Нью-Йорке свой покинет самолёт,
И в нём тоска с надеждою сольются,-
Тогда отчизна дух переведёт.
   И выразит в прощальном этом вздохе
Простую радость, без обиняков
О том, что на оставшиеся крохи
Теперь в России меньше едоков.
   Уже автобус подан под погрузку
Еврейских чемоданов и семьи,
И клерк в окно зовёт еврея: -Русский,
Багажную квитанцию возьми!"
   Ему в ответ, подняв баул забытый
И сосчитав число людей и мест,
-Не русский я! - кричит еврей с обидой.
-Евреи мы с рожденья, вот те крест!"

13.Натурализация

   Я в службе иммиграционной
В пылу экзаменационном,
Чтоб чётко соблюсти формальность,
Назвал свою национальность.
   Но клерк, склонясь к бумагам низко,
На трудном для меня английском
Заметил вдруг со вздохом грустным:
-Нет, сэр, Вы не еврей, Вы - русский.
А вот вопрос Вам на затравку-
Что входит в Первую Поправку?"
   -Свобода слова и печати, -
Шепчу в смятеньи и печали.
-Да, пью, как русский, душу грея,
Но ведь родители - евреи!"
   Он - весь и трезвость, и серьёзность:
-Еврейство суть религиозность.
В трактовках наших расхожденье,
Мне главное - страна рожденья."
И снова нос уткнул в бумаги:
-А сколько звёзд на нашем флаге?"
   -Их там,-вздыхаю, - полусотня…
С похмелья, правда, я сегодня,
Иврит не знаю, между прочим,
Но, может, русский я - не очень?"
   А он с лица сгоняет скуку,
Встаёт, мне пожимает руку
И говорит: - В стране свободной
Свободно пейте как угодно, -
С закуской или без закуски.
Теперь Вы гражданин. Не русский. "               

Сан Диего, 3 июля 1999 г.

14.К семилетию моей эмиграции

   Так что ж такое эмиграция?
Отвечу кратко на вопрос:
На мозг и сердце операция,
Причём отсутствует наркоз.
   Тебе вскрывают щель надбровную
И, радуясь, что ты в бреду,
Вливают дребедень подробную,
Ну, скажем, про глагол to do.
   Потом в пространство загрудинное
Вошьют, пропарив утюгом,
Пейзаж, где ни ольхи с рябиною, -
Лишь пальма с кактусом кругом.
   Ты терпишь эти истязания,
Но ведь обиднее всего,
Что, даже приходя в сознание,
Сказать не можешь ничего…
   И, в то же время эмиграция -
Не только кактус и to be,
А хлеб и кров, и ассигнация -
Зелёная, а не рубли!
   Забудут внуки детство  грустное,-
Всё спишут долгие года.
Про дедов будут знать, что русские,
Но вряд ли вспомнят города…
   Семь лет - не срок для эмиграции, -
Так, жизни небольшой кусок.
Но, вот, с учётом операции,
Той самой, и реанимации,
А после - реабилитации,
К тому же в смысле адаптации
И - чтоб очнуться от прострации,
Семь лет, пожалуй, всё же - срок!

15.Энергетика Калифорнии

   Налетают виденья с ветрами,
Узнаваемые до слёз:
То лесные озёра светлые,
То девичьи тела берёз…
   А очнусь - лишь холмы лиловые,
Ленты пенные берегов,
Меж оазисами лимонными
Джентльмены гоняют гольф.
   Только чувствую всеми нервами,
И под солнцем и при луне,-
Сокрушительная энергия
Где-то копится в глубине.
   И какой-нибудь ночью грозною
Вслед за мертвенной тишиной,
Задевая луну со звёздами,
Здесь цунами пройдёт стеной.
   Не останется даже имени
Городов  у подножий скал. -
Только тени по алюминию
Океанских рябых зеркал.
   Станут пляжами склоны горные,
Где тусуются облака.
Энергетика Калифорнии
Упокоится на века…
   И трава зашуршит под ветрами,
И откроются в блеске гроз
То лесные озёра светлые,
То девичьи тела берёз.

16.Координаты

К четырём координатам
Каждый сызмальства привык:
Место жизни. Жизни даты.
Люди близкие. Язык.

Место жизни - город, стены.
Люди - дети, друг, жена.
В части дат не вечны все мы.
А язык - твоя страна.

Энсинитас, Калифорния, 19 мая 2000 г.

17.Бульвар Роско

   Мы живём без лоска
На бульваре Роско,
С местными "латинос" не связать трёх слов.
Рядом - плод  экрана -
Городок Тарзана,
А в местечке Нортридж шар земной трясло.
   Прожигает солнце
Стены и оконца,
Шторы опускаем рано поутру.
У собаки Дайны
Лето - недруг давний,
Яркие погоды нам не по нутру.
   Где тот климат дивный,-
Питерские ливни,
Мшистые болота и трава по грудь?!..
Видим вдруг - берёзка
На бульваре Роско!
Может, речку Лугу встретим как-нибудь?
                Канога Парк, Калифорния, 2000 г.


18.Англичанин

   Ответил он, пожав плечами
И взглядом упираясь в даль:
-Кто я? Конечно, англичанин".
А чёрен был - что твой рояль.
   Как стал он подданным английской
Короны? Надо понимать,
Что очень трудный путь неблизкий
Проделали отец и мать.
   Из дебрей, что ль, мадагаскарских
Прошли, проплыли, проползли
За белою мечтой, за сказкой
В обетованный рай Земли.
   -Кто ты?" - спросил он, и румянец
Разлился по щеке моей.
-Я… стало быть, американец.               
И… русский, в общем-то, еврей"…               
   Дивился англичанин хмурый.               
Чему ж дивиться? - Перед ним               
Носитель пушкинской культуры,
Кто был за "пятый пункт" гоним.
   Тот, кто решил прорвать пространство,
Рыдая, в самолёт входил,
Влетел в Нью-Йорк, обрёл гражданство...
И стал в трёх нациях един.

Канога Парк, 26 июня 2001 г.-Санта Моника,16 июня.2002 г.

19.Над курортом
(римейк)
"Над Канадой, над Канадой/ Солнце низкое садится…" /Александр Городницкий/

   Над курортом Энсинитас
Солнце местное садится…
Пляжи прошлого, вы снитесь
В редкий час, когда мне спится.
Волны пенятся причудливо,
В бледной дымке тает судно…
Чуть похоже на Пицунду,
Только вовсе не Пицунда.
   Покрутился я в Дель Маре,
Снять хотел шалаш убогий,
Но лендлорды не дремали-
Возвели одни чертоги.
Можно просто впасть в безумие
От нулей в арендной сумме…
Чуть похоже на Сухуми,
Только вовсе не Сухуми.
   Поспешу в Карлсбад, на север,
Где дешевле и скромнее;
А цветы такие сеют,-
От восторга столбенею!
Вот ныряют с аквалангами,
Вот скользят на досках плавно…
Чуть похоже на Палангу,
Только вовсе не Паланга.
   Нет мне полного покоя
Среди клумб необозримых.
Загляну-ка я в Ла Хою,
Там Европа в магазинах!
Продавцы начнут забалтывать,
Но не лыком шит и я-то…
Чуть похоже - вроде Ялта,
Только вовсе и не Ялта.
   В завершение пробега
Путь на юг продолжить надо.
Так что еду в Сан Диего,
Поверну на Коронадо.
Панорама расчудесная,-               
Слит с водой простор небесный…            
Чуть похоже на Одессу,               
Только вовсе не Одесса.               
   Лишь в одном Оушенсайде               
По душе найду местечко.               
Выпить водочки мне дайте,               
Чтоб не прыгало сердечко!               
Здесь прохладно летом даже, и
Мокнешь вдруг под ливнем бурным.
Точно так же, как на пляже
Где-то под Санкт-Петербургом.
Здесь прохладно летом даже, и
Куртку сбрасывать не надо…
Точно так же, как на пляже
Где-то возле Ленинграда…

Энсинитас, 24 мая- Канога Парк, 6 июня 2000г., Калифорния

20.Шахматисты

Рассеялись по белу свету
Гроссмейстеры и мастера,
Когда взамен Страны Советов
На карте сделалась дыра.
Гонимы ветром дальних странствий
Наш мат и шах приносят в мир
Гроссмейстер Широв - "гранд" испанский,
Голландец Тивяков, Кушнир
Из Штатов, из Соединённых...
Фамилий всех не перечесть.
Хотите новых чемпионов?-
Они в Союзе бывшем есть!
Госдума лить слезу не станет:
Мы и без шахмат велики;
Теперь свободны россияне
И пристрастились - в городки...

Санта Моника, Калифорния, 11 августа 2002 г.