Из цикла

ИЗ ЦИКЛА "В КРАЮ РОДНОМ"

1.Голая правда

   Пыля песками жёлтыми,               
Прекрасна в откровенности               
Шла правда обнажённая               
По пляжу, как по вечности.               
   Шла, плечи солнцу жалуя,
Без  шороха скользящая.               
А мы следили  жадные               
В бойницы глаз слезящихся.
   Но долго нам за деревцем
В траве лежать не нравится.
Во что она оденется?
Куда она направится?

Ленинград, 1959-60 г.г. - Лос Анджелес, 2000 г.


2.Юноши, девушки и Ремарк

   Юноши были и черти, и ангелы
В шестидесятых годах окрыляющих.
Как христиане вникают в Евангелие,
Так они вчитывались в "Трёх товарищей".
   Лей в себя винно-коньячные порции,
Шляйся по жизни немодно подстриженным;
Только ни грамма души неиспорченной
Не продавай. И найдётся Патриция,
   Чистая-чистая. Юноши вечером
Хмелем согретые и окрылённые
Душу дарили легко и доверчиво
Девушкам в чистых одеждах найлоновых:
   -Ты не боись, ты не будешь отвергнута,
Ты мне дружище и ты мне красавица.
Примем граммульку душистого вермута;
Что из горла - никого не касается."
   Фыркали зло незнакомки сердитые
И семенили умо-помрачительно
К молодцам сдобным и добела выбритым,
Много не пьющим и мало начитанным…
   Ветер играл сигаретными искрами,
Таяли тени ремарковских женщин…
Может, прошли времена бескорыстные?
Или чахоточных стало поменьше?

Ленинград,1960-е г.г. - Канога Парк, Калифорния, 2 января 2001 г. - Санта Моника, Калифорния, 21 февраля 2002 г.


3.Акка Кнебекайзе
(По мотивам сказки Сельмы Лагерлёф "Необыкновенное путешествие Нильса с дикими гусями")

Пребываю в грусти,               
Дни мои пусты…               
Пролетают гуси,
Кличут с высоты:               
-Не сиди без дела               
У оконных рам,-               
Взвейся гусем белым               
К серым, диким, к нам!

Бездны не пугайся,               
Не косись, дрожа,-               
Акка Кнебекайзе -               
Опытный вожак."

Вымахну с обрыва               
В синий окоём,
Чай, не боязливый,-               
Однова живём!               
Я таких оказий               
С малолетства ждал…               
-Акка Кнебекайзе,               
Белый нас догнал!"

Акка, видно, злюка,-               
Голос, точно жесть:
-В небо влезть - не штука;
Главное - не слезть."               
Ты прости, отчизна, 
Что с тобою крут,-
Где-то в тундре чистой
Нас озёра ждут.

Рыба там жирнее,
Ночь, как день, светла…
Что же тяжелеют
Белых два крыла?

Вот бы лечь на айсберг,-
Так уютен лёд…
-Акка Кнебекайзе,
Белый отстаёт!"

Акка эти речи
Слышит и ворчит:
-Чем быстрей, тем легче.
Пусть быстрей летит."

Так молись и кайся
Под прощальный визг:
-Акка Кнебекайзе,
Белый рухнул вниз!"

-Рухнул, ну и что же,-
Клюв разжав, цедит.-
Кто летать не может,
Дома пусть сидит."

Глыбы льда всё ближе.
Как продлить свой век?
Чтоб не просто выжить,
Чтоб вернуться в верх!

Чтоб отменой казни
Разносилась весть:-
-Акка Кнебекайзе,
Белый снова здесь!"

И как знак победы
Проскрипит из тьмы:
-Он уже не белый,-
Он теперь - как мы."

Ленинград, 1970-е годы - Канога Парк, Калифорния, 14 июля 2000 г.


4.Экзотика

   Экзотика! Тамтамов рокот жуткий,               
Крутого неба выжженная синь,               
Обросшие зелёной шерстью джунгли,          
Песчаные полотнища пустынь…               
   Бежать, бежать от каменных педантов          
С незрячими глазницами окон!               
Шушуканье взбесившихся педалей,               
Кошмарного мяуканья аккорд…               
   От сложного добраться до простого,
Прервать на время времени галоп,
В кромешной турбулентности простора
Вписаться в ламинарный уголок…
   Но неуклонно из весны на осень
Уходят годы вёрстами судьбы.
Летят навстречу вместо пальм и сосен
С готическими цифрами столбы.

Ленинград, сентябрь 1980 - ноябрь 1984 г.г.


5.Не трави…

   Не трави меня любовью;               
Если можешь, не трави…               
Но, как прежде, свежей болью               
Всё кричат глаза твои.
   Всё кричат, хотя морщины
Опоясывают боль.
Рассыпают годовщины
Над висками злую соль.-
   Сколько лет ценой любою
Откупаюсь от любви…
Не трави меня любовью.
Даже дружбой не трави!

Ленинград, 1970-е г.г. - Энсинитас, Калифорния, 24 октября 2000 г.

6.Вдоль пляжа

   Тот мальчик, видно он воображала,               
Идёт и что-то свищет сам себе.               
На удочке крючок,- ну, чем не жало,-               
Презрительно кивает в такт ходьбе.               
   Та девочка, придав небрежность банту,-
Мол, красота меж нами и не в счёт,
Из-под сгущёнки вымытую банку
За мальчиком торжественно несёт. -
   Вдоль бронзового радостного люда
Шагают незаметные почти.
И так же незаметно к ним повсюду
Летят зрачки сквозь тёмные очки.

Ленинград, 2 октября 1981 г.-Лос Анджелес, 23 ноября 2000 г.


7.Легенда о руке

   Жил-был правитель - муж серьёзный,               
Богатством не обидел Б-г,               
Не отступал в сраженьях грозных,
Но жизни смысл найти не мог.               
   В чём цель и корень мирозданья?
Куда спешим, как мотыльки?..               
И он решился. Утром ранним               
Отрёкся и ушёл в пески.               
   Он руку вытянул, он очи               
В зенит нацелил голубой.               
И замер так на дни и ночи -                Все, что отмерены судьбой.               
   В безумной жажде Откровенья,               
Твердела каменно рука..
Шептались боги в изумленьи:               
-Всё ждёт, - видали чудака?!"               
   А ласточки в ладони жёсткой
Своим обзавелись гнездом.               
Птенцов растили, и подростки,
Окрепнув, покидали дом.
   И каждую весну обратно
Они слетались, щебеча…
Правитель бывший их, понятно,
Окаменев, не замечал.
   Но раз в назначенную пору
В его ладонь не сел никто.
Безмолвно зеленели горы
Вокруг пустынного плато.
   Какими движутся путями?-
У юных ветер в голове
Быть может, ястребы когтями
Уже терзают их в траве…
   И тот, кто предал мир забвенью,
Кто жизни смысл почти постиг,
Кто был на грани Откровенья,
Заплакал,  руку опустив.

Ленинград, 1960 г. - Лос Анджелес, 2001 г.


8.Стихи о знакомой женщине

   Вхожу во двор к знакомой женщине               
В закатный час.               
Старухи на скамье торжественно,               
Косясь, молчат.               
   Покачиваясь в брючках узеньких,               
Кричит: -Привет!               
Ты знаешь, тошно слушать музыку               
Без сигарет."               
   Хлопочет женщина знакомая,               
Глядит светло.               
И вот стаканчики заполнены,               
Звенит стекло.               
   Здесь ни к чему темнить и прятаться,               
Здесь мир прямей.               
Как хорошо кому-то плакаться,               
Ей-ей!               
   Уходит время заоконное,
Всё из разлук.
Готова женщина знакомая -
Куда возьмут,-
   На танцы, на болото топкое;
Шутя, скорбя,
С грибным лукошком иль со стопкою -
Всегда своя.
   Любовь - занятие не вечное,
-Увы, друг мой."
Откроет следующим вечером
Ту дверь другой…
   Бутылочку опорожнённую
Зачтёт в доход,
Не для себя одной рождённая,-
Такая вот.

Ленинград, 1968-69 г.г. - Энсинитас, Калифорния, 1996 г.- Канога Парк, Калифорния, 2000 г.


9.Апрель

   Ещё лежат заплаты снега               
На серых прошлогодних мхах,               
Ещё пушистой дробью с неба               
Апрель стреляет впопыхах.               
   Безжизненная почка вроде
Едва беременна листком.
Но ухо приложи к природе -
Бурлит зелёным кипятком.

Ленинград, 1 мая 1979 г.-1 февраля 1981 г.

10.Сексуальное

Судачат про постельные дела:               
Мол, с ним она, слыхать, переспала.
Нет, не спала, но состоялся акт,             
И кто-то "ох" сказал, и кто-то: "ах",
И кто-то влез, подёргался и слез.
А спать - не спали, времени в обрез.

Ленинград, 3 августа 1981 г.


11.Ноябрь в Батуми

   Норд-вест шумел листвою пёстрою,             
Выл панихидой по теплу,               
Раскатывались волны-простыни               
По моря грубому стеклу.               
   Струился дождь густыми нитями,
Темнела слякоть на плече,
Висели чайки, крылья вытянув,
В парном прожекторном луче.

Батуми, 7 ноября 1982 г. - Лос Анджелес, 23 ноября 2000 г.


12.Сила стиха

   Клокотала вода сквозь бетонное горло колодца,
Шелестела вода над бетоном дороги, как шёлк.
То ли треснули швы, то ли рвалось на волю болотце,
Но автобус в объезд, как сквозь зону обстрела, пошёл.
   Я крутил телефонные диски, как ручки лебёдок,
Я просил и грозил, сигаретным угаром давясь.
Но тонула земля в амальгамой подёрнутых водах,
И склоняли чиновники: -Вы, вас, вам, вами, о вас…"
   И тогда, графоман, заступил я на должность поэта.
Расфасовывал буквы на полках рифмованных строк.
Ничего не забыл,- о воде и о людях поведал
И отправил в редакцию свой аварийный листок.
   Мне прислали открытку о том, что стихи слабоваты,
Что хромает размер и неграмотно скроена речь…
Только теми же днями по лужам приплыл экскаватор,
И "варило" заделал трёхмесячной давности течь.

Ленинград, 1988 г.- Энсинитас, Калифорния, 1996 г.


13.Камень

   Камнепадом развлекаюсь,-
Мчится камень, кувыркаясь…
Вдруг мне представляется:
На его кремнистом теле
Поколения бактерий
Бурно расселяются.
   Станут мир делить и драться
И построят государство
Истинно народное.
Будет всё у них наславу:
Царь кровавый, вождь картавый
И жиды безродные.
   А потом дадут свободу
Непривычному народу,-
От села до города…
Голод сменится пирами,
Повторяясь по спирали
(Больше в части голода).
   Смысл в свободе иль в терроре,-
Чья вернее из теорий?
Ни с одной не спорю я.
Знаю, что в конце полёта
Камень плюхнется в болото:
Бульк! - и вся история.

Энсинитас, Калифорния, 27 марта - Канога Парк, Калифорния, 29 июня 2000 г.



14.Воспоминание о советском футболе

   Москва, "Динамо", год сорок девятый. -         
Из-под плаката "Сталин - лучший друг…"               
В трусах до пят двухцветные ребята
Гуськом выходят на зелёный луг.               
   Болельщики, жужжа, как шмель в бутылке,         
Подсчитывают разницу очков,               
Привычно осязая на затылке               
Тепло двуствольных сталинских зрачков.               
   То был футбол, простецкий и великий,             
Блиставший, как балет, посредством ног.            
Лишь он один имел права на крики               
И даже на большой печальный вздох…               
   Прибойный рокот, всплески на флагштоках,
Уловка полусреднего, рывок,
Каскад финтов, и гетры, словно штопор,
Из свалки извлекают мяч. И вот…
   И вот был гол! Десятки тысяч встали,
Выкрикивая сотни тысяч слов.
Но как бы ни внимал товарищ Сталин,
Он мог услышать только слитный рёв.
   Ревело всё. Взлетали птицы косо.
Окурком чью-то "лондонку" прожгло…
В тот выходной ни одного доноса
С "Динамо" на Лубянку не пришло.


15.Одесса. Декабрь 1988 года

   Провода, на которых замёрзли дожди,             
Оборвались, не выдержав веса.               
Ты надейся - хорошее всё впереди,               
Просто некуда хуже, Одесса!               
   Грустный город затих в ожиданьи вестей,
В окнах теплятся робкие свечи,               
В корридорах изломанных чёрных ветвей       
Точно тени стоят человечьи.               
   Темнота, немота, как в Начале Начал,             
И, на грани предельного риска,               
Прижимаемся к автомобильным лучам,          
Словно к белым рукам материнским.               
   По обветренным блёклым фасадам домов
Эти руки снуют непрестанно,
Как по выжженным лицам незрячих сынов
Из ненужного Афганистана.
   За пределом лучей - непогод пелена,
Сухогруза шальная атака.
С непроглядного рейда приходит волна
Из-под рухнувших кровель Спитака…
   Зимний город застыл в ожидании дня,-
Муки полночи невыносимы.
Подворотни бездонные просят огня.
Не Чернобыля. Не Хиросимы.


16.Стимул

   На чём и как страна держалась?            
Ответ до удивленья прост:               
На пьянстве. Ведь оно считалось               
Такой же нормою, как ГОСТ.
   Как только Горбачёв с Егором*               
Постановили: водка - яд,
Так и страна пошла под гору,-               
Ведь главный стимул был изъят.
   Когда же вскоре стало ясно:
Кто пьёт, тот и в работе зол,
Правители вскричали: -Баста!..
Увы, "процесс уже пошёл".
   Теперь народ воспрянет русский,
Когда появится еда.
Поскольку в пьянке без закуски
Нет пользы, окромя вреда.
________________________________________
*Егор Кузьмич Лигачёв - член Политбюро при Горбачёве

Санта Моника, Калифорния, 16 февраля 2002 г.


17.Ташкент советский

   Здесь Магомет увековечен
Тоскливой песней муэдзина,
Здесь минареты, будто свечи,
Стоят светло и недвижимо…
   К тебе, Ташкент - звезда Востока,
Я шёл имама правоверней
За терпкой пиалой восторга,
За опиумом откровений.
   Я птицей северной, залётной
Искал вдоль глиняных дувалов*
Бабая**, что в чалме зелёной,
Кизим*** под  чёрным покрывалом…
   Но, словно жалят скорпионы,
Несутся смуглые, как черти,
На новые аттракционы,
Минуя старые мечети.
   Аллах бежал, забыв сандальи,
Кому же молятся ташкентцы?
Свои гаремы разогнали,
Чалмы пошли на полотенца.
   -Долой!- кричат.- Обман в коране,
Муллы' абракадабру мелют!"
И водку пьют, как христиане,
И по одной жене имеют.
   Прощай, Ташкент! Уйду с обидой,-
Восток без веры пресен что-то…
Сажусь в автобус. Над кабиной
Генералиссимуса **** фото.
_____________________________________________________
*- забор (узб.)
**- старик (узб.)
***- девушка (узб.)
****- воинское звание И.В. Сталина

Ташкент, декабрь 1974 г. - Санта Моника, Калифорния, 13 июня 2002 г.


18.Арарат

Сквозь линзы фотоаппарата,
Сквозь ломкий утренний туман
Восходят главы Арарата.
То боль твоя, о Айастан!*
Араксом, будто ятаганом,
Земля армян рассечена,
И распылён по многим странам
Народ в лихие времена.
Но родина всегда едина,
Ей расстоянья не страшны,-
Колокола Эчмиадзина
И в Калифорнии слышны.
        Волной библейскою двугорбой,
Сминая тучи и года,
Выламываясь в прутья герба,
Куда ты движешься, гора?
Какие каменные гири
Стряхнуть пытаешься с подошв?
Когда ж, покинув край Наири,**
Ты к Еревану подойдёшь?

25 октября 1982, Ереван, Армения, СССР - 14 июня 2002, Санта Моника, Калифорния, США
*-Армения (арм.)
**-страна - часть древнего гос-ва Урарту, включавшая озеро Ван и прилегающие земли (нынешняя часть Турции).


19. Почти свой (в трёх частях)

1.
Привык бродить в борах, в трясинах,
Пью самогон на именинах,
Пирог с капустой уважаю,
Люблю есенинскую грусть...
Я не совсем еврей, пожалуй,
И край, где я родился - Русь.
2.
В Хадере, Иерусалиме,
Аллаха повторяя имя,
Вложив за пазуху "гостинцы",
В автобус входят палестинцы.
И замыкаются контакты,
И совершаются теракты,
И кровь смешалась с динамитом,
И несть числа антисемитам.
Я там душой - в аду кромешном,
Где пеплом дышит суховей...
Нет-нет, не русский я, конечно,-
Я сердцем всё-таки еврей!
3.
Вообще, меня по всей планете
Под солнцем встретишь и луной.
Мои ближайшие соседи
Раскланиваются со мной.
Я так же, как они, питаюсь,
Почти своим у них считаюсь.
Вот из-за этого "почти"-
Невинного сначала, вроде,
Народ мой тыщи лет в пути,
Спасенье находя в Исходе...
Ну что ж, перевожу часы я
И говорю: -Прощай, Россия!

Калифорния, 13 августа 2002 г.